Вечность и день
Шрифт:
Он с трудом подавил раздражение.
— Я ничего не выдумываю.
— Но ты же писатель.
— Я пишу исторические романы, а не мелодрамы.
— Согласна. Значит, ты не крался по ступенькам, чтобы совратить меня.
— Такая мысль не приходила мне в голову, — насмешливо заметил Гифф и, чтобы успокоить ее, мягко добавил: — А вообще, я ждал, что ты меня пригласишь.
Линда рассмеялась:
— А я почти уверена: если бы я пригласила тебя вчера вечером, ты не принял бы моего приглашения. Ты ведь настоящий джентльмен и продолжаешь
Гифф постарался не выдать своего недовольства: ему не понравился героический образ, который она создала в своем воображении. Он совсем не такой благородный, как ей кажется. На самом деле, с самого начала он вел себя как эгоист. Эта разумная мысль впервые пришла ему в голову, но он не хотел останавливаться на ней.
— Так ты вполне серьезно считаешь, что чувствуешь мое настроение?
— Вполне. — И вполне серьезно он хотел заниматься с ней любовью — скоро.
— Поразительно. Значит, я знаю уже двух людей, которые связаны со мной духовно.
— Ты веришь мне?
— Конечно. Только так можно объяснить твое появление в моем доме.
Она с такой детской готовностью поверила его словам, что Гифф не смог сдержать улыбки.
— Я рад. Такая… доверчивость… не так часто встречается. В тебе, вероятно, есть что-то особенное, если двое твоих знакомых чувствуют твое настроение.
— Да, но мне не хочется, чтобы кто-то читал мои мысли. Ты ведь не можешь этого делать, правда?
— Совершенно не могу, — ответил Гифф. Он не всегда читал ее мысли. Он мог угадать, о чем она думает, если связь между ними становилась более крепкой.
Линда с облегчением вздохнула:
— Хорошо. Тогда я предлагаю считать, что сейчас со мной все в порядке. Конечно, когда Джерри звонит и спрашивает, что случилось, мне сразу становится не по себе. А теперь уже двое беспокоятся о моем самочувствии.
— Я всегда буду беспокоиться о тебе — о твоем счастье и благополучии.
— Приятно сознавать, что ты всегда будешь беспокоиться, но…
— Я говорю совершенно серьезно, любовь моя. Я не собираюсь покидать тебя.
Нахмурившись, она в упор посмотрела на него.
— Я если я попрошу тебя уехать?
Он не мог даже представить себе, что произойдет тогда. При одной мысли об этом он окаменел. Нет, она не сделает этого. Даже после посещения библиотеки, почти впав в панику, она ведь не решилась порвать их отношения. Они созданы друг для друга, самой судьбой им предназначено быть вместе.
— Хочу верить, что ты не попросишь об этом? — наконец тихо сказал он.
— Если ты сделаешь нечто такое, что заставит меня отказаться от встреч с тобой, я попрошу тебя уехать.
О чем она говорит? Ведь она не ждет, что он превратится в убийцу из очередного сериала или в сексуального маньяка, одержимого навязчивой идеей. Она что-то не договаривала. Осталось очень мало времени, успеет ли он доказать, что предназначен ей судьбой? Что он сделает все, чтобы заслужить ее любовь? Сейчас он еще не мог
Но он ничего не сказал, только погладил ее по щеке, заглянув в глаза. Он надеялся, что потом она простит его за обман. Даже если она прогонит его, он не уйдет далеко, не сможет отказаться от своей цели.
— Ты выражаешься достаточно ясно, — заметил он наконец.
Ничего не ответив, Линда выскользнула из его объятий и пошла к пирсу. Из окон ресторана падал мягкий свет, смешиваясь с лучами заходящего солнца, и весь мир стал ярко-желтым.
«Ты — моя, Линда, понимаешь ты это или нет. И я не позволю тебе уйти».
Кое-кого из посетителей ресторана Линда знала. Мистер Уотли пришел с женой и двумя взрослыми детьми. Владелец лавки скобяных изделий тоже поздоровался с ней. Сегодня она впервые появилась с Гиффом в обществе, подумала Линда. Трудно поверить, что они так быстро сблизились, — а ведь только два раза пообедали вместе да гуляли по берегу. Утренняя сцена в ее постели не в счет.
Она чувствовала, что он близок ей, она улавливала его настроение, подпадала под обаяние его личности. Он постепенно раскрывался перед ней. Ее влекло к нему, она даже не думала, что так вести себя — просто неразумно. Линда надеялась, что Гифф поможет ей забыть свои фантазии и вернуться к реальности.
— Я очень давно не была здесь. А когда вчера проезжала мимо, увидела, что ресторан открыт, — сказала Линда. — У местных жителей стало традицией собираться здесь в воскресенье вечером. Бабушка часто водила меня сюда.
— Тебе очень не хватает ее.
— Да, очень. Она была прекрасным человеком. — Линда села за маленький столик у большого окна, выходящего на океан. Разве можно объяснить, как ей не хватает бабушки, ее любви, ее бесконечных рассказов. Она лучше всех на свете умела поджарить цыпленка, была прямой и очень земной женщиной, не то, что вечно занятые и озабоченные успехами родители Линды.
Когда Линда летом приезжала в дом на побережье, время, казалось, останавливалось. Солнце светило, волны накатывали на берег, и жизнь казалась вечной. На самом деле все повернулось иначе. Бабушка умерла в больничной палате с искусственным освещением, оконное стекло в палате залепил снег. Жизнь, полная солнца, не достойна такого конца. Это несправедливо.
— Что случилось? У тебя такой печальный вид.
Линда покачала головой, не отрывая взгляда от океана.
— Ничего, просто… вспомнила. — Она постаралась улыбнуться, отвлечься от своих грустных мыслей, но ничего не получалось. Гифф с беспокойством смотрел на нее.
— Со мной все в порядке, — заверила она. — Уже шесть месяцев прошло со дня ее смерти, а я до сих пор не могу в это поверить. Невыносимо знать, что бабушка никогда не придет сюда, что летом мы больше не будем вместе.