Чтение онлайн

Возможно, я стану совсем другим уже через год. Таким, как Поль.

Вот тогда я и найду Вас. И все начнется заново.

Почему-то есть только слово "прощание". И оно несет смысл какого-то действия: кто-то с кем-то прощается, потому что так хочет, потому что так решил.

И нет другого слова, когда прощаются не потому, что так захотели сами, а потому, что так складывается поток событий и ситуаций. И сейчас мы придумаем это слово и введем его в современный лексикон:

Прощальность...

И с тобой, Наташа, мы встретимся,

обязательно встретимся десять лет спустя. Возможно, ты к тому времени перестанешь донкихотствовать и обретешь трезвость ума. Ведь ты неплохой человек.

И с тобой, Элен, и с тобой...

"Прощальность"...

Ты думаешь, это мелочь - произносить это странное слово? Вовсе нет, мой друг...

И ты знаешь, что это такое? Это провода под напряжением, подключенные к сердцу.

А завтра с утра...

В конце концов, вся наша жизнь - эксперимент. А если ставить эксперименты на собачках и мышках, как академик Павлов и все его последователи, то человека - не изучишь.

Эксперименты надо ставить на самом себе.

Эксперименты надо ставить на самом себе. И никакие книжные доктрины здесь уже не имеют значения. Действительно, это все лишь идеология. Надо в реальности пройти этот пере-просмотр собственной жизни.

Чтобы перейти в Вечную Жизнь, надо пройти через временную смерть самого себя: во всем. Чтобы умерло все, к чему привязан, за что привык цепляться.

Итак, стать свободным от всего. Стать свободным от всяких правил игры. От всякой "слишком человеческой" морали - вся она стоит на позорном компромиссе...

Стать свободным от самого себя.

Завтра мы начнем, Поль, да, мы начнем такое, чтобы содрогнулся этот сонный мир...

А сейчас... Вспомнить все по хронологии, вспомнить, с чего все началось лишь несколько дней назад...

Драконография

Заколдованный мир

Видеофантом

Левитация

Ореол

Альбатрос

Allegro non molto

Искусство быть невесомыми

Белый день

Лимб

Мертвое небо

Радиократия

Майя

F = - F

Vox humana -...

Нет, не так... Слишком быстро все проносится в памяти. Надо начать с самого первого дня, когда Вы, в тот день еще таинственная и неизвестная, вдруг появились в моей жизни, в тот странный снежный день после бессонной ночи, когда был написан мой "Иллюзион" словно предвестие Вашего появления, и плыли откуда-то волны музыки как волны памяти:

"Тебя окликнуть можно, еще окликнуть можно,

Но возвратить уже нельзя"...

Нет, начать вспоминать еще раньше, с самого утра, с пробуждения, чтобы не упустить ничего, ни одного предчувствия, ни одного знака времени...

Часть I

Звездный мост

Глава 1

Драконография

Среди мерцающих звезд и бесконечной глубины Вселенной где-то вращается вокруг своей звезды по имени Солнце эта загадочная планета.

На этой планете есть очень большая страна, занимающая полконтинента.

В этой стране есть очень старый

город.

И в этом Старом Городе есть замкнутое пространство.

Оно отгорожено от земной суеты стеной, вернее, Суперстеной.

21 февраля 1979 г. на календаре...

Неяркий свет в комнате, кресло с раскрытой книгой, недопитая чашка кофе, рассыпавшиеся на полу листы рукописи промелькивают сквозь сон... Старый проигрыватель все еще крутит невыключенную пластинку на последней дорожке, и упавшие на пол стереонаушники шипят и щелкают.

Снова этот сон-воспоминание: аккуратный, в белой рубашке, типичный отличник, любимец учителей. Со всех сторон одноклассники в пионерских галстуках, он их пока не видит, одно слово - "поэт".

И вот уже они взяли его в кольцо, прозвучал чей-то голос: "И ты заснешь надолго, пианист!"

Это было началом. И приближеньем конца. И зачем было говорить: "Да что вам всем нужно от меня?!"

А в ответ: "Еще спрашивает, интеллигент!", и еще чьи-то голоса и голоса, вроде бы разные, но столь похожие друг на друга своими скрежещущими интонациями, словно это говорили многие головы одного и того же огромного туловища...

Их было много. Очень много. Их перекошенные лица напоминали головы дракона, и было ясно: сколько ни отрубай у дракона эти головы, они будут вырастать снова и снова, и взамен одной отрубленной вырастут две, а взамен двух отрубленных вырастут три, а взамен трех отрубленных вырастут пять, и это будет длиться без конца. Бесконечные головы красного дракона с повязанными на шеях красными лоскутами, знаками принадлежности, словно клейма с именем хозяина на лицах римских рабов...

Как будто по невидимому знаку в мгновение ока они исчезли.

Надо было встать помятым, с разорванной рубашкой, испачканной кровью, тоже красной, и делать все выводы из происшедшего.

– Почему они так тебя, Андрей? Что ты им сделал? И как быть дальше? всплыл откуда-то чей-то очень знакомый растерянный голос. И лицо медленно проявлялось сквозь картины каких-то коридоров, квартир, дворов... Бабушка...

– "Что пользы, если Моцарт будет жив... Чтоб возбудив бескрылое желанье в нас, чадах праха, после улететь... "Зачем только ты меня учила этому, Бабушка... Я знаю, что делать. Я знаю... Я построю такую Супер-Стену, за которую не проникнуть никаким "чадам праха"...

Была музыка. Очень долгая музыка. И медленно строилась Стена.

– Я построю неземную обитель, летающий город-остров!

Плыли в пространстве аккорды старого баховского органа, и они словно отвердевали в воздухе, складываясь в Стену...

– Это будет Стена аристократов духа, братьев друг другу!

Уплывали строчки стихов и формул и тоже складывались в слои Стены...

– Это будет бессмертный храм Красоты, Истины, Благородства!

Появлялись портреты многих и многих, обладавших искусством строительства невидимых Стен, способных превращаться в лестницы: