Вечная Любовь
Шрифт:
Следом выходит Левченко, закуривает и вопросительно смотрит.
– Ты зачем музыку оборвал?
– Тебе объяснить?
– А что объяснять? Втрескался ты в Ирину. Ну, правильно, классная баба, но это не значит...
Чертово плебейство... Вот сейчас встать, взять его за лацканы...
– Молись, гад, убивать тебя буду!
– Артист, ты чего... чего ты... шуток не понимаешь... стой...
– Сейчас я тебя отучу танцевать с чужими дамами...
Кто-то выглянул из кабинета, увидел начинающуюся драку, закричал:
–
Все выскакивают в коридор разнимать. Смолкла музыка. Кто-то оттаскивает меня от него, его от меня... зрение и слух медленно возвращаются.
И какая же странная тишина вдруг повисла. Да, конечно - это что-то небывалое: чтобы Артист забыл свои графики функций и первый начал бой, такого еще никто не видел. Завтра, конечно, сообщат директору. Но какое теперь дело до этого всего! Один танец с Вами стоит всех регалий и наград. И просто не упасть в Ваших глазах - это важнее, бесконечно важнее всяких привилегий у директрисы, что бы та теперь обо мне ни думала.
Вы должны увидеть - теперь ни к чему Вам эти латиноамериканские телохранители, и я могу Вам заменить их с блеском. Хоть каратэ и не владею. Начать первым бой - уже пол-победы.
В полной тишине стук Ваших каблучков.
– Это что тут у вас?
– Да вот тут наш Артист Левченку из-за Вас чуть не убил...
– ответил
кто-то из девочек.
Вы переводите взгляд то на меня, то на него.
– Та-ак... Идите в кабинет, я с Орловым сама поговорю... Идите, идите... Танцуйте, веселитесь. Ничего особенного нет.
Приближаетесь. Ваш взгляд пристален и строг.
Все ушли. Вот мы и одни в темном коридоре с огромными стеклами.
Вы - рядом со мной. И вот - Ваш взгляд вдруг оттаивает.
– Значит, ты напал на Левченко только за то, что он пригласил меня на танец?
– Да. И на любого, кто только посмел бы прикоснуться к Вам.
– И не жалко?
– Нет. Потому что здесь, в этом городе, нет Вам равных.
– "И каждый вечер в час назначенный
Иль это только снится мне?
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне..."
Чем же ответить? Конечно, "Альбатросом" Бодлера:
– "Так и ты, о поэт. Ты царишь в океане,
Непокорный ветрам, неподвластный судьбе.
Но ходить по земле среди криков и брани
Исполинские крылья мешают тебе."
И повторить Вам последние строки по-французски, как у самого автора:
– "Exile sur le Sol au millieu desues
Ses ailes de geant l'inpeches de marche".
– Конечно, ты и сам пишешь стихи. Или музыку. Правда ведь?
– Да, вроде того... Правда, рояль - это не синтезатор "Роланд"...
– Вот ты какой, Орлов... Я не знала. Ну, что же... Пойдем.
Ваша рука находит в темноте мою, и мы идем назад к кабинету, входим в его полумрак, на нас оглядываются, но Вы делаете всем успокаивающий жест и улыбку: "Танцуйте,
Нет, в самом деле, именно для этого. Конечно, для этого. Просто мне еще не знакома такая естественность, словно неповоротливому германскому рыцарю в негнущихся ржавых латах, попавшему вдруг на французский галантный менуэт среди париков и камзолов, медленных поклонов и реверансов.
Что-то необратимо изменилось. Функция перешла через ось абсцисс и изменила свой знак: наше отношение друг к другу. Уже можно сказать обо мне и о Вас: "Мы". У нас уже есть своя тайна, никому не ведомая. И она уже соединила Вас и меня. И все уже совсем не так страшно, как казалось столько дней и даже сегодня, лишь час назад.
В Вас нет никакого высокомерия - вот что вдруг обнаружилось. Но и свое достоинство Вы умеете не ронять. Обычно красавицы холодны сердцем, и это сразу понятно, с полуслова и полувзгляда. И наоборот - мягкосердечны и благоволительны женщины не очень заметные. А если Вы - исключение из этого правила, то это просто называется чудом, и логика здесь уже мало что значит.
А Левченко куда-то исчез. Ну и поделом.
Семитоновая индоевропейская гамма - семь сфер, семь принципов, семь цветов радуги, то вкладываются друг в друга, то прячутся от глаз, вибрируют, переливаются радужными волнами одно в другое, одна в другую, один в другой. Но - не тают, не тают, не тают...
– Подожди меня в фойе, Андрей.
Вот и свершилось.
И Вы сказали это так спокойно, как будто происходит просто деловой разговор. И вместе с тем..." Все сказано - и все сокрыто". Для посторонних.
Караван с аппаратурой уже ушел. Верный оруженосец проследит за благополучной доставкой.
Лужи затянуты льдом. Звездные отблески играют на трещинах.
Вы спускаетесь рядом по высоким ступеням из ореола электро-света в объятия звездного сумрака. Теперь профессиональный долг Вас ни к чему больше не обязывает, и Вы можете быть такою, какая Вы сама по себе, когда остаетесь одна. И такою Вас еще не видел ни разу.
– Да, ты меня удивил... Как ты сразу бросился защитить мою честь... Могла ли я представить, что мой подопечный знает Бодлера наизусть, да еще и по-французски.
– Мне из его стихов нравится далеко не все. Я люблю светлый романтизм, а не мрачный.
– И я тоже. Ты читал у Джойса "Портрет художника в юности"?
– Нет еще.
– Ничего, я тебе принесу. Тебе не скучно среди своих одноклассников?
– Да, конечно... Здесь ценятся только плакаты и настенная живопись...