Вдовы
Шрифт:
— Ну как она? — спросила мать. — Здравствуй, моя сладость. — Она поцеловала Тедди в щеку.
— Ее подняли туда сорок минут назад, — сказал Карелла.
— А Томми где?
— Пытаюсь его найти, — ответил Карелла.
Они обменялись взглядами с Тедди, но мать ничего не заметила. Тедди показала на пальцах, что сорок минут — это не так уж много. Карелла перевел ее слова матери.
— Я знаю. — Мать потрепала Тедди по руке.
— Анджела тебе говорила, кто у нее будет? — спросил Стив.
— Нет. А тебе?
— Тоже нет.
— Ох уж мне эти секреты. — Мать
— Помню, — сказал Карелла.
— Секреты, — повторила она Тедди, показав той свои губы. — Моя дочь. Всегда секреты.
Тедди кивнула.
— Мистер Гордон?
Все обернулись. В дверях стоял доктор в забрызганном кровью халате. Лысеющий вскочил как ужаленный.
— Да. Что?
— Все замечательно, — сказал доктор.
— Ну! Ну!
— Ваша жена в полном порядке, — продолжал доктор.
— Я вас заклинаю!
— У вас сын, здоровый мальчик.
— О, спасибо, спасибо. — Мужчина излучал сияние.
— Вы сможете навестить их обоих минут через десять, я пошлю за вами сестру...
Акушер Анджелы пришел через полчаса, очень усталый.
— Все прекрасно, — сказал он. — И Анджела в порядке.
Все доктора здесь такие, сперва говорят только о роженицах.
— И близнецы тоже в порядке.
— «Близнецы»?! — переспросил Карелла.
— Пара великолепных здоровых девочек, — пояснил доктор.
— Ага, секреты, — многозначительно произнесла мать и спросила Стива: — Где же Томми?
— Я постараюсь его найти, — ответил Карелла.
Сначала он проехал к дому, который Томми унаследовал у скончавшихся родителей. В комнате над гаражом ни огонька. Тем не менее Карелла поднялся наверх и постучал в дверь. Было всего четверть двенадцатого, но, возможно, Томми уже лег спать. Никто не отозвался. Карелла сошел вниз, к машине, чуточку поразмышлял, прежде чем включить зажигание, затем пустился в путешествие по этой части города.
Он надеялся, что Томми не окажется в компании своей подружки в ночь, когда у него родились девочки-близняшки.
Игровая площадка напротив дома была пуста. Дождик капал на качели и карусели. Рядом располагалась зона парковки, дождь стекал по автомашинам, теснившимся вокруг площадки. Карелла отыскал местечко у пожарного крана-гидранта, опустил на стекло козырек со словом «Полиция». Он запер машину и побежал под дождем вверх по улице. Карелла слишком долго был полицейским, чтобы не заметить и не распознать двух мужчин в седане, запаркованном наискосок от дома Томми. Подойдя к седану, Карелла постучал в окно, стекло опустилось.
— Ну? — спросил мужчина, сидевший рядом с водителем.
— Я Карелла из Восемьдесять седьмого, — сказал Стив и показал жетон, втягивая голову в плечи под дождем. — Что здесь происходит?
— Садитесь в машину, — пригласил мужчина.
Карелла открыл дверцу и сел. Дождь бил по крыше и лил по стеклам.
— Я — Питере из Двадцать первого, — произнес водитель.
— Макмиллэн, — представился его коллега.
Оба были небриты. Такой видик культивировался сыщиками, когда приходилось вести наружное наблюдение. Выглядишь измочаленным тяжелой работой
— Вон, видите, впереди — фургон, там наши кинокамеры крутятся, — сказал Питере, и Карелла различил во тьме зеленый фургончик с надписью: «Сухая чистка шляп».
— Этот дом у нас в осаде уже неделю, — сообщил Макмиллэн.
— Который?
— А из коричневого кирпича, с гаражом, — ответил Питерс.
— Но почему? Что там творится?
— Кокаин там творится, — сказал Макмиллэн.
Глава 10
В понедельник утром, как правило, начальники несколько задерживались, но один из них, которого звали Питер Бернс, был уже тут как тут. Лейтенант Бернс в доходчивой форме втолковал собравшимся подчиненным то, что, как он считал, они были обязаны уяснить именно к этому дню.
— Если вы застряли на месте, — объяснял он, — возвращайтесь к началу. Вы, я подчеркиваю, вы должны снова начать там, где случилось происшествие.
Он сидел за столом в угловом кабинете, который узурпировал на правах командующего 87-м дивизионом. Плотно сбитый мужчина с серебреющей шевелюрой и суровыми голубыми глазами, налагавшими твердое немое вето на всякие глупости и праздную болтовню. Шестеро детективов внимали его словам. Четверо уже отчитались по делам, находящимся в их производстве. Но по-настоящему большое дело терпеливо ждало своего часа, время от времени слегка выпуская когти. Большое дело — убийство со многими жертвами, отбивающее чечетку, поющее, играющее на фортепиано, суперзвезда на фоне пустяковых сумасбродных статистов...
Словно режиссер крупной телекомпании, поучающий ветеранов-сценаристов, каким образом находить ключ к такой рутине, как использование мотивировок в построении сюжета, лейтенант Бернс учил своих подчиненных основам их мастерства.
— Это дело началось с мертвой девушки, — сказал он.
Сьюзен Брауэр. Мертвая девушка. Двадцать два года. Конечно, девушка, хотя Шумахер-то уж точно считал ее женщиной.
— Отсюда вы и должны начать все заново, — продолжал Бернс. — С мертвой девушки.
— Если вас интересует мое мнение, — вставил Энди Паркер, — У вас уже есть преступник.
Карелла думал о том же самом.
— И этот преступник — дочка-хиппи, — сказал Паркер.
Карелла подумал, что так оно и есть.
Глядя на Паркера, на его неглаженый костюм, мятую рубашку и галстук, весь в пятнах, на небритые щеки и подбородок, Карелла уже, наверное, в сотый раз вспоминал сыщиков в засаде у дома Томми. Он еще не потолковал с ними, ибо не знал, как взяться за это деликатное дело. Он также еще не поведал Анджеле, что крутые изменения в поведении ее мужа не имели ничего общего с сексом на стороне, но были связаны с тем фактором, который большинство наркоманов считали куда более «кайфовым», чем любой изощренный секс... Он надеялся, что ни у Питерса, ни у Макмиллэна еще не было снимков Томми, входящего и выходящего из дома под наблюдением. Ну как можно быть таким оголтелым глупцом?