Вчера
Шрифт:
Теперь настоятель монастыря человек уважаемый и в церковной среде и в миру.
Второй пункт Сенькиной поездки — Великий Новгород. Он плохо запомнил его достопримечательности. Засел в памяти лишь прекрасный памятник Тысячелетию России. Затем двое суток туристы провели в древнем монастыре на берегу Ладоги. Так прошла половина маршрута.
В Пушкинские Горы — родные места великого поэта прибыли автобусами 5-го июня, накануне очередного дня рождения Александра Сергеевича… На следующий прошел скромный праздник на открытом воздухе, прямо на берегу Сороти, вечером, при огромном стечении местного народа
На следующий день с утра Семён гулял по парку, воображая, где здесь Саша ловил юных дев, где сидел на скамейке с няней, где купался в пруду или кропал стихи.
После обеда поплёлся с экскурсией сначала в Тригорское, а затем в Михайловское. Там познакомился с милой девицей, розовощекой пышкой из Мелитополя. Вскоре они уже топали вместе. Как–то так вышло, что парочка отстала от экскурсии и пошла домой сама. Вскоре стемнело, и экскурсанты находили полевую дорогу чисто интуитивно. Вокруг громадились черные леса, которых вроде не было днем, когда их сюда подвозили автобусом.
Спасибо, через часок сзади над лесом выплыла огромная луна, поскольку было полнолуние. Она превосходно осветила ребятам дорогу. Вскоре они устали и, быстро уговорив друг друга, залезли поспать в копну душистого сена. Конечно, Сенька хотел большего, но девушка оказалась упрямой и кусючей. Однако она разрешила крепко её обнять, и так противоестественно непорочно они и уснули, оплетя друг друга сонными руками. Проснулись часов в десять, продрав глаза, побежали на турбазу в Пушгорах, где выпросили в уже закрывшейся столовой свои завтраки. Разошлись, не оглядываясь, понимая, что недостаточно интересны друг другу.
Семён бесцельно побрел по двору турбазы. Навстречу ему попалась молодая симпатичная учительница с двумя десятками старшеклассников, беспомощно озиравшаяся вокруг. Естественно, джентльмен оказался на расстоянии протянутой руки. Разговорились. Она из Ленинграда, привезла семи и восьмиклассников на трое суток в палаточный поход. Но не знает, где здесь можно купить поесть. Сенька показал ей столовую и провел до места. Подождал, пока она договорилась с кухней купить отварного мяса и хлеба. Остальные припасы у них были в рюкзаках.
Еще выяснилось, что у них нет карты окрестностей, и они не умеют поставить палатки. Семён, как опытный путешественник, вызвался помочь. Все равно его группа до вечера будет на экскурсиях, то что одному болтаться по турбазе?
Он посоветовал им пойти в сторону от Пушгор вдоль Сороти километров на пять и разбить лагерь. Учительница, назовём её условно Элей, не находила подходящих слов благодарности. Вышли с Сенькой во главе красочной шумной толпой. Короче говоря, Сенька вернулся в свою группу через два дня, понимая, что его уже ищут, зато эти замечательные двое суток шел обложной, монотонный, развратный, тёплый дождь…
Кроме того, Сенькина бессмысленная «семейная жизнь» фактическим браком с бестолковой Марией и гнусной дремучей тёщей теперь, когда он оказался в окружении красивых и уверенных в себе девушек из торговли, начала видеться в ином свете. Он не растерялся и с ходу закрутил уже серьёзный роман с одной милой Тамарой, завотделом крупного гастронома на остановке «Победа». Ей 24, всё при ней, включая большую уверенность в себе, материальные возможности и страстное желание покончить с вольным торговым образом жизни и пойти в корень. Её не смущает то, что у Семёна ребенок и какие ни есть обязательства перед Маней. Тома
И где она теперь, Сенькина студенческая жёнушка, всё ещё в своём холодном Ленинграде? Между прочим, Нина до сих пор с Сенькой не разведена, у него в паспорте она забита законной женой. Ситуация…
Истекший год поражал своей нелепостью и бессмысленностью. Было так. Сначала Сенькина маман в январе месяце прошлого года каким–то чудом получила в районе Дубовой рощи, буквально на территории пристани, в домах судоремзавода, долгожданную двухкомнатную квартиру. Это за её почти сорокалетнюю безупречную работу на запорожских водников при всех режимах. Сенька, конечно, тут же припёрся туда с дитём и Маней. Мама приняла её стоически, прописала, но через пару месяцев стало ясно, что молодая жена не просто неряха, а патологическая засранка. Горы немытой посуды, завалы нестиранных пеленок и белья, занудные ежевечерние сцены и разборки из ничего. А. Н. терпела–терпела, а затем стала все это регулярно показывать Семёну, «обращать внимание», так что ему непрерывно было стыдно за то чудище, с которым он заставил маму на старости лет разделить так трудно доставшийся кров.
Закономерно, что в августе Сенька разругался с Марией, и она гордо удалилась в сторону Малого Базара, утащив в пику ему и Наточку.
Он не долго горевал, так как вопрос созрел, и в сентябре предложил своей одногруппнице Тамаре переехать к нему. Та не колебалась и через неделю–другую появилась пред Анной Николаевной с двумя огромными кофрами и массой всяких пакетов и узлов поменьше. Семён познакомил Тамару с мамой и с удивлением через пару часов уяснил, что эта кандидатура оказалась мечтой мамы, и женщины сразу нашли много общих тем и интересов.
На радостях распили бутылку шампанского, и поздно вечером пришло время честно лечь спать. В отличие от прежней малосемейки по улице Анголенко, дом7, квартира 8, где Сенька сгорал от стыда перед мамой, бабушкой Фросей и столичной женой Ниной на 14 квадратных метрах, новая мамина квартира казалась дворцом Шехерезады. В одной комнате (спальне) великодушно заперлась А. Н. с бабусей, а большая была предоставлена молодым. Признаться, Тамара сделала постель так и такую, на каких Сенька никогда не лёживал в жизни. Дорогие накрахмаленные простыни и аромат неслыханных духов дурманили и манили. После ванны они с Тамарой кинулись в объятья друг друга, поскольку до этого никаких постельных утех между ними ещё толком и не было. И получилась распрекрасная ночь.
Однако на следующий день Семён посмотрел на всё более трезвыми глазами и задумался о том, как будет выкручиваться из ситуации. И постепенно за неделю–две его вначале бешеные чувства к Тамаре стали меркнут и остывать. Возможно, Мария побежала ко всяким бабкам и те напустили туману и сглазу. Но так или иначе, интерес к Тамаре пропал напрочь и Сенька даже ушел из дому и стал жить у давнего знакомого, Сашки Гаманца.
Они, хочешь не хочешь, виделись с Тамарой на лекциях, Сенька очень переживал, видя её проплаканные глаза, не раз его встречала в вестибюле мама и пыталась образумить, но пересилить себя он не мог. Не перевесило и сообщение о том, что Тамара беременна. Мама даже предъявила сыну ультиматум — её Тамара устраивает, она её пропишет и порекомендует ей родить. Может быть, когда–нибудь Сенька опомнится, дурь пройдет и всё устроится.