Вблизи Софии
Шрифт:
— Какой Иван? Ушев?
— А ты откуда его знаешь? Замечательный парень. Они вдвоем придумали станок для сгибания арматуры. До сих пор вручную делали четыре в час, а теперь будут делать, кажется, вчетверо больше. Сколько точно, Мирко?
Вместо ответа Мирко засмеялся.
— А сейчас кто говорит о строительстве? Я или ты? Не удивляйся, друг, Светла одна из самых горячих энтузиасток.
— Нет, мы и вправду сразу же надоедим ему. Рассказывай ты, Младен. Как, не женился еще? В кого ты влюблен? Я думала, вы все влюблены в Ольгу, даже ревновала Мирко.
Теперь уже Младен перевел
7
Траян был не в духе: собрался бриться, а мыльного порошка нет — опять жена забыла купить. Дора, всегда готовая угодить мужу, тут же сбегала в магазин и молча подала ему тюбик вместе с газетой. От этого дориного молчания Траяну стало неловко. Положив бритву на стол, он развернул газету.
Обычно он читал газеты по вечерам. К чему торопиться узнать последние новости? Что хорошего можно от них ожидать? И сейчас Евтимов развернул газету без любопытства, рассеянно пробежал заголовки. Но вот что-то привлекло его внимание — он погрузился в чтение.
Это была большая статья о водохранилище. Несколько месяцев назад было опубликовано постановление о его строительстве, а сегодня сообщались подробные сведения о нем.
Дора входила и выходила из комнаты, а Траян все читал вслух, особенно выделяя некоторые абзацы.
— Ты слышишь, Дора? Да постой же, что ты все ходишь!.. Необыкновенно красивая река пробивается среди камней, причудливо извиваясь… Гидрологи утверждают… Два года назад инженеры начали изыскания… смелая идея… Возмутительно! Два года назад! А моя статья в тридцатом году? Тогда это не было «смелой идеей»? Меня назвали чудаком. Четыре года назад я вновь представил проект — ответили, что эта река не является «энергетическим объектом». А два года спустя начали изучать эту же самую реку. Сегодня это уже «смелая идея», «интересный проект». И представь себе, инженер Тошков, этот заносчивый тип, заявляет, что «его отдел под его руководством начал изучение объекта»!
— Как Тошков?! Да он несколько месяцев назад говорил, что вообще не верит в подобные стройки.
Траян отшвырнул газету и ушел в ванную. Но только он намылил лицо — жена позвала его.
— Там какой-то крестьянин тебя спрашивает. Когда-то привозил нам картошку. Я не помню его. Говорит, что ты его хорошо знаешь. Опять предлагает картошку.
— Ну а я тут при чем? Нужна картошка — так возьми.
— Он хочет побеседовать с тобой. Говорит, что когда-то работал на строительстве гидроузла. Там же, где ты. Да и картошка у него, наверно, хорошая, раз он из Верхних Ключей.
Траян едва не порезался.
— Из Верхних Ключей? Пусть подождет, я сейчас.
Когда Траян вошел в кухню, крестьянин сидел, приткнувшись на кончике стула, и отвечал на расспросы Доры. Увидев Траяна, он тотчас встал, снял кепку. Его черные хитрые глазки засветились.
— Узнаёшь ли меня, товарищ инженер? Десять лет прошло, как работали мы с тобой на большой стройке. Кончить тогда так и не пришлось. Как будто теперь кончают. Я по бетону работал. Ты меня все похлопывал по плечу и приговаривал: «Из тебя, Вуто, выйдет бетонщик».
— Так это ты, Вуто!
—
— Ты что, — прервал его Траян, — картошку привез? Мы возьмем. Об этом ты с женой договаривайся. А я хочу тебя порасспросить о вашем селе.
— Да я затем и пришел, не из-за одной картошки. Не знаю я в Софии никого из новых. Из прежних-то я многих знал. Да вот как раз вспомнил про тебя. Дай, думаю, зайду, посоветуюсь. Да не знаю, — Вуто вопросительно посмотрел на Траяна, — может, и ты из новых?
— Каких новых?
— Да тех, кто теперь у власти. Хочу я спросить тебя о нашем водохранилище. Его нет пока, но уже что-то копают и вроде не на шутку взялись. Говорят — построят.
— Не знаю. Я не из новых, — мрачно ответил Евтимов.
— Так. Но ведь и ты по этой части? Не можешь ты не знать. Посоветуй: что делать с переселением? Стоит ли покупать землю в другом месте? В селе отбою нет от всяких дельцов с портфелями. Да и на стройку все едут люди. Нужны там рабочие руки. Наша молодежь, да и кое-кто постарше все громче поговаривают: «К нам в село работа сама идет. Зачем отдавать чужим наши денежки?»
Вуто оглянулся и заговорил тише:
— Вот я и считаю: если никто из нашего села не станет работать, стройка-то задержится.
— Ну, почему же задержится? Все равно построят.
— Кто его знает. Случись что — и отложат. Сколько раз до сих пор начинать начинали, а до конца не доводили. Есть у нас в селе один знающий человек, Николой звать. Так он говорит: все, мол, перевернется. Ну, мы и выжидаем. Ты что на это скажешь?
Что мог сказать Траян? Поносить строительство, раз он в нем не участвует? В конце концов разве так уж важно, кто строит?
— Не обманывайте себя. И с вами и без вас водохранилище все равно построят. Почитай-ка вот, — Евтимов раскрыл газету. — Строительство объявляется национальным объектом. Понимаешь, что это значит? Деньги будут отпускать, помощь окажут. Со всей Болгарии приедут строители, со всей страны повезут материалы. Водохранилище будет полезно всему народу.
— А нам-то какая польза? С нами что будет?
— А Как что будет? Переселитесь, на новом месте отстроитесь. Ничего страшного. Сейчас-то что у вас хорошего? Бывал я в вашем селе, видел. Живете, как ваши деды жили.
— Господи, да как же так, как же так, милый?
Вуто совсем растерялся. Лукавый огонек в его глазах потух, хитрое выражение исчезло, но неожиданно лицо крестьянина снова осветилось надеждой.
— А почему бы не построить немного поодаль или плотину не сделать пониже? Тогда и нас не затронет и мы попользуемся.
— Нельзя. Тут самое подходящее место. И в моем проекте было указано именно оно.
— Значит, это ты все придумал? Тогда почему же не ты строишь?
Траян ничего не ответил. Старая обида снова обожгла его. Вот даже простой, неграмотный крестьянин видит, как пренебрегли им. Но не все ли равно, кто строит? Важно, что строят и на том самом месте, которое он выбрал. Только хорошо ли они все обдумали? Правильны ли их расчеты? Все ли взвесили? Ведь он, прежде чем составить проект, изучал эту реку несколько лет.