Вавилон
Шрифт:
Начальник стражи пытливо уставился в изможденное лицо внука царя Иоакима. Но тут Зоробабель снова шевельнул губами и снова произнес:
— Ягве, бог ты мой всемогущий, я вечно буду славить тебя.
Проповедника бросило в дрожь.
Один из стражников, плечистый, широкий в кости детина, буркнул:
— Коли ты поводырь, запрети ему болтать про Ягве. Бог Мардук повелевает небесами. Пускай молится Мардуку.
— Или может, он грамоте не обучен? — спросил другой.
— Я ему помогу, — великодушно вызвался военачальник. И стал читать:
— «О Мардук,
Зоробабель приблизился к клети и пал на колени. Поняв, что, только подчинившись, сможет он сохранить себе жизнь, Зоробабель, будто глотая горечь, произнес через, силу:
— О Мардук… о Мардук… о…
— О Мардук, Создатель, Повелитель… — подсказывал начальник стражи.
Вдруг Зоробабель ухватился за прутья клетки, затряс ее и вскричал:
— Кровавый Мардук! Кровавый, бездушный владыка!
— Придется его связать и посадить в острог, — с досадой проговорил начальник. — Он подстрекает народ.
— Связать его, связать! — крикнул чей-то голос. Многие из горожан, проходивших в это время через
Ворота Иштар, останавливались поодаль и наблюдали, как бунтует потомок иудейского царя.
— Взять его! — прозвучал приказ.
Солдаты подхватили Зоробабеля под руки, силясь оторвать от железных прутьев, в которые он судорожно вцепился, дюжий стражник тщетно пытался разжать его пальцы.
— Отрубите ему руки! — посоветовал кто-то. Тотчас из толпы выступил косматый детина с топором в руках. Встав боком к клетке, он замахнулся, но топор выскользнул у него из рук и отсек ему пальцы на собственной ноге. Толпа ахнула.
— Это он, — указывали из толпы на проповедника, — он всему виной! Он приворожил его руки к прутьям.
— Бейте его камнями!
— Успокойтесь, халдеи, — сказал спутник Зоробабеля. — Имейте жалость к человеку. Разве вы не видите, что его схватила корча?
— А ты кто такой? — послышались голоса.
— Я его знаю, — сказал один из стражников. — Это он внушал своей пастве, будто Кир вызволит их из плена.
Я шел следом за ними до самых ворот, — молвил маленький горбун, — и слышал, как он уверял Зоробабеля, что тот увидит Иерусалим, станет его владыкой и будет свидетелем падения Вавилона.
— Свидетелем падения Вавилона? — возмутились в толпе.
— Наши воины уже поджидают Кира на стенах с. самыми острыми в мире мечами.
— Храбрейшие уже готовы достойно встретить персов!
— Да обрушится на него гнев царя!
— Да свершится над ним суд Валтасара!
Стражники связали проповеднику руки и потащили, отгоняя зевак. Вавилоняне плевали в него, швыряли поясами, сандалиями, всем, что попадало под руку.
Когда конвой скрылся из виду, простоволосая женщина с витыми серьгами в ушах сказала, указывая на Зоробабеля:
— А с этим мы разделаемся сами!
Внук Иоакима слышал вопли женщин и приближающийся топот ног. Обладай Зоробабель силой, он отбился бы от них, но он чувствовал лишь беспредельную слабость. Железные прутья клетки слились перед глазами; светлая полоска неба померкла, и все вокруг закрыла темнота. Из темноты на землю, где он стоял
Зоробабель повалился на решетку, прижавшись лбом к прутьям.
— А ну, тащи его на башню! Пусть поглядит, какое у Вавилона войско! — кричали люди.
— На стену его!
— За ребро!
Зоробабеля порешили вздернуть на башне Иштар, самой неприступной твердыне Вавилона. Пять колец мощных стен окружали ее, два металлических засова намертво запирали ворота. Высокие стены с башнями служили предостережением любому врагу; укрывшееся в них войско, храбрейшее в мире, грозило ему погибелью. Один из халдеев бросился в караульное помещение и, вынеся оттуда веревку с железным крюком, подбежал к Зоробабелю, чтобы подцепить его за ребро.
Толпа ликовала.
Но когда возбуждение достигло высшей точки, когда Зоробабелю обнажили грудь, сорвав одежду, с севера донеслись звуки чужеземных горнов. Стук копыт и лязг оружия послышались у ворот Царского Города, — четыре персидских всадника, послы Кира, явились с предложением заключить мир, если Вавилон добровольно сложит оружие. Спешившись — по священной Дороге Шествий не смел проехать ни один всадник, ни одна повозка, — послы торопливо зашагали от Въездных ворот к Воротам Иштар, чтобы оттуда последовать к царскому дворцу и не мешкая исполнить поручение своего владыки.
Изумленные халдеи оставили Зоробабеля, прислушиваясь к незнакомым звукам труб. Невесело стало вавилонянам, зловещее предчувствие омрачило их лица.
Первым опомнился прокаженный, гончар Иллигара.
— Что это значит? — обратился он к стоявшим у стены солдатам.
Послы Кира стремительно приближались, сопровождаемые халдейским военачальником.
Начальник стражи смотрел на них в немом удивлении. Так вот чьи горны повелевали прохожим посторониться! Он укрылся в караульном помещении и, вытаращив глаза, наблюдал оттуда за горделивой размашистой поступью персов.
Забыв про Зоробабеля, халдеи покинули Ворота Иштар и устремились в город, чтобы разнести весть о прибытии послов в царский дворец. С чем пожаловали они в Вавилон? Неведение будоражило пуще всего. Толпа в воротах мигом рассеялась, остался лишь мужчина с крюком на веревке. Но вот и он швырнул веревку на землю и побежал вслед за остальными.
А Зоробабель по-прежнему стоял на коленях перед доской Мардука. Голова его приникла к железным прутьям, белый бурнус из тонкой шерсти спал с плеча. Раскаленные камни мостовой впивались ему в колени. Его заставило очнуться жужжание пчелы, искавшей спасение от палящих лучей в тени зарешеченной ниши. Зоробабель ухватился за прутья, пытаясь подняться. железо обожгло ему ладони. Он попробовал опереться о стену, но и камень был раскален. Все вокруг испускало жар впитанного за тысячелетия солнца. Жар исходил уже не столько от неба, сколько от земли, в которую солнце глубоко пустило корни своих лучей. На каждое прикосновение земля безжалостно отвечала ожогом. Отсюда во что бы то ни стало надо уйти.