Чтение онлайн

— А вы помните, как мы пытались сжечь тех бедняг под Фуэнтес-де-Оньоро?

Шарп рассмеялся. Там почва была слишком мелкая и каменистая, поэтому он приказал сжечь тела, но даже когда они сожгли целую телегу дров и вдобавок принесли обломки шести небольших домиков, тела не сгорели полностью.

— Славные были денечки, — тоскливо сказал Прайс. Он глянул на небо. — Похоже, дождь будет сильный. — Облака висели очень низко и были почти черными, будто сейчас была все еще ночь. — Хреновый день для драки, — хмуро сказал Прайс.

— А что, драка планируется? — спросил Харпер.

— Это майор из штаба бригады

сказал полковнику. — Прайс рассказал Шарпу и Харперу новости о победе пруссаков, о том, что французам теперь, как ожидается, придется отступить, и что британцы в одном шаге от того, чтобы перейти границу.

— Как наши парни чувствуют себя после вчерашней бойни? — спросил Прайса Харпер. Шарп подметил, что для ирландца солдаты батальона все еще остаются «нашими парнями».

— Они рады за д`Аламбора, который стал майором, но сам он не кажется очень счастливым.

— Почему это? — спросил Шарп.

— Говорит, что его обязательно убьют. Вроде предчувствия. Все потому, что он, мол, собирается жениться.

— Ну и что с того?

Прайс пожал плечами, как бы показывая, что во всяких суевериях он не силен.

— Говорит, что его убьют потому, что он счастлив. Полагает, что счастливые люди умирают первыми, а долго живут только жалкие неудачники.

— Ну тогда вы должны были бы умереть еще сто лет назад, — прокомментировал Харпер.

— Спасибо, сержант, — усмехнулся Прайс. Это был беззаботный человек, людям он нравился, но не старался лезть из кожи вон ради чего-либо. Когда-то он служил у Шарпа лейтенантом, постоянно был пьян и по уши в долгах, но все равно беззаботный и веселый. — Я собираюсь пойти в бригаду и выяснить, когда мы выступаем. — Прайс осушил кружку чая и вздрогнул от отвращения. — Чертовски ужасный чай.

— Ну, в него попало немного дохлой лошади.

— Черт бы подрал ирландскую кухню. Пожалуй, лучше мне заняться своими прямыми обязанностями. — Прайс вернул кружку Харперу и направился к похоронной команде.

— А мы что будем делать? — спросил Харпер Шарпа.

— Побреемся, используя остатки чая вместо горячей воды, и уйдем. — Шарп не хотел оставаться с армией. Принц освободил его от обязанностей, да и по слухам пруссаки Блюхера остановили французское вторжение. Теперь осталось только ждать, пока Император капитулирует. Шарп считал, что может побыть в Брюсселе, пока война не завершится, а потом вернуться в Нормандию.

— Пожалуй, больше мне не доведется сражаться против Императора, — со странной грустью сказал Шарп. Вчера победа не принесла никакого удовлетворения, но Шарп был старым солдатом и умел принимать победу, какой бы она ни была. — Чай еще остался?

Группа немецкой кавалерии поскакала на юг, видимо, чтобы наблюдать за началом французского отступления. Несколько гвардейцев пели песни в роще, а остальные красномундирники собирали во ржи оставшееся после вчерашней битвы оружие. Несколько офицеров на лошадях медленно объезжали место битвы, одинаково выискивая друзей и сувениры. Среди всадников был и лейтенант Саймон Доггет, который, казалось, разыскивал кого-то на опушке. Шарп хотел было укрыться в лесу, но продолжал стоять на месте, но когда Доггет, увидев его зеленую куртку, поскакал к нему, пожалел, что не спрятался.

— Доброе утро, сэр, — поприветствовал Шарпа Доггет.

Шарп приподнял

кружку с чаем, приветствуя его в ответ.

— Доброе утро, Доггет. Паршивое утро, да?

— Барон желает вас видеть, сэр, — неуверенно произнес Доггет, как будто все еще смущенный вчерашней ссорой Шарпа с Принцем. Шарп может быть и прав, протестуя против приказа Принца, но Принц есть Принц, а в Доггете глубоко засело почтительное отношение к царственным особам.

— Если Ребек хочет меня видеть, то пусть приедет сюда, — упрямо сказал Шарп.

— Он ожидает вас неподалеку от перекрестка. Пожалуйста, сэр.

Шарп и не подумал торопиться. Он допил чай, тщательно побрился, нацепил палаш, повесил винтовку на плечо и только тогда отправился к Ребеку.

Голландец улыбкой приветствовал Шарпа, затем указал рукой на дорогу, предлагая прогуляться. На поле по обеим сторонам дороги было множество людей, прибывших к Катр-Бра ночью, и они теперь готовились преследовать французов.

— Похоже, будет дождь, не так ли? — тихо произнес Ребек.

— Дождь? Скорее адский ливень, — Шарп оглянулся на плотное черное небо. — Для перестрелки время не подходящее.

Ребек, который больше смотрел на землю, чем на Шарпа или на небо, сказал:

— Да, вы правы.

Шарп пожал плечами и промолчал.

— Принц знает, что вы были правы и чувствует себя скверно.

— Ну, так скажите маленькому ублюдку, чтобы извинился. Не передо мной, а перед вдовами 69-го батальона.

Ребек улыбнулся.

— Если кто-то ожидает от королевской особы извинений, то будет разочарован. Он молод, но на самом деле — хороший человек. В нем взыграло юношеское нетерпение, желание быстрого успеха. Вчера он был неправ, но кто скажет, что будет завтра? Ему нужны советы людей, которых он уважает, а вас он уважает. — Ребек откашлялся в большой красный платок и продолжил: — И он очень расстроен из-за того, что вы сердитесь на него.

— А что он, черт возьми, ожидал от меня после того, как уволил?

Ребек махнул платком, как бы призывая не обращать внимание на это увольнение.

— Вы не просто офицер штаба, Шарп, вы еще и его придворный. Вы должны относиться к нему вежливо.

— Что это значит, Ребек? — Шарп гневно взглянул на Ребека. — Что это дает ему право погнать на смерть бригаду британских солдат лишь потому, что он нацепил корону на свою тупую башку?

— Нет, Шарп, — Ребек сохранял поразительное спокойствие пред гневом Шарпа. — Это значит, что если он отдаст вам идиотский приказ, вы скажете: «Да, сэр. Мигом, сэр», — затем уйдете на какое-то время, а когда вернетесь и он спросит вас, почему приказ не выполнен, вы снова подчинитесь, снова уйдете, на этот раз на более долгий срок. Это называется тактом.

— В задницу такт, — сердито ответил Шарп, хотя понимал, что Ребек прав.

— Вчера вам следовало сказать ему, что бригада подчиниться его приказу и выстроиться в линию сразу же, как перед ней появится хоть один вражеский солдат. Так Принц бы ощутил, что его приказам подчиняются.

— Так это я виноват в том, что они погибли? — яростно сказал Шарп.

— Черт, разумеется нет! — Ребек сильно чихнул. — Я лишь прошу вести себя с Принцем вежливо и тактично. Вы нужны ему! Очень нужны! Как вы думаете, почему он настаивал, чтобы в штаб прислали именно вас?