Вася, радость моя

Владимир Мощенко

"Вася, радость моя..."

Рассказ

Оля познакомилась на даче с Васей, сыном своей подруги Тани, когда в ранние холода спала с ними в их баньке. Ему шел седьмой год, но из-за последствий какой-то тяжелой детской болезни он отстал в развитии. Он почти ничего не говорил,

а то, что говорил, было убого и растягивалось так, будто каждый слог в отдельности нуждался в напряженном осмысливании. И тем не менее Оля ему обрадовалась. Брала в ладонь его вялую ручонку и вела к себе на участок. Он заглядывал в ее глаза и недоумевал.

Иногда его губы, лишенные полнокровия, долго и беззвучно шевелились. Вася не был способен на укоры, не таил обид, хотя жизнь его вовсе не баловала. Он нуждался в Олиной надежной ладони и следовал за ней повсюду.

– Вася, - говорила она, - этот домик я построила сама. Не домик, конечно, а сарайчик, и строили мне его пьяницы. В ловушку я попала, Вася: надеялась, что сюда, ко мне будут часто приезжать, да только теремок того и гляди сгниет, развалится.

Вырыла погреб, а там вода скапливается...

Вася склоняется над желтушником и опять заглядывает в ее глаза.

Оля спрашивает:

– Знаешь, какой высоты будет это цветок, когда вырастет?

У него такое выражение лица, будто они вдвоем затеяли интереснейшую игру.

– А как по-твоему, удачное место я для него выбрала? Каково будет цветку здесь?

Выживет ли он вообще?

Оле хочется поведать ему, как она при малых деньгах, без машины, надрываясь, за тридевять земель таскала сюда строительные материалы, коробки с рассадой, дуги для теплиц, удобрения, столько всего - места не хватит, чтобы перечислить. А говорит коротко:

– Я надеялась украсить свой участок. Конечно, я наделала кучу ошибок. Как ты думаешь,

Вася, меня за мои промахи нужно казнить? Или и помиловать можно? Ну, ответь же, пожалуйста.

Мальчик не отвечает. Он медленно ест банан, которым она его угостила. Оля ему привозит иной раз и печенье, и конфеты, и "нэсквик". Но бананы ему больше всего по душе.

– Этот цветок, Вася, называется желтушник. Повтори, пожалуйста.

– Жел-туш-ник, - говорит Вася.

– А когда он цветет?
– спрашивает Оля.
– Я и сама раньше не знала этого. А теперь уже знаю. Выучила. У меня целая библиотека для садовода-любителя и огородника. Куча книг.

– Кни-и-га, - говорит Вася, и его губы складываются в подобие улыбки. Знааю... Кни-и-га...

– А теперь скажи, - просит она, - надо ли укрывать этот цветок на зиму?

– Зи-и-ма, - повторяет он.
– У - кры - вать...

И она, может быть впервые в своей уже некороткой жизни, понимает, как нуждаются в укрытии слабые, незащищенные ростки.

– Вася, радость моя!
– восклицает она.
– Пойдем смотреть мой сад. Будем срывать ягодки, которые остались. Самые лучшие, наверно.

...Через недели полторы Оля звонит его маме: не собираются ли они в Щербинине?

– Неизвестно, - отвечает Таня.
– Вася заболел: простудился. Он ослабел, не ест уже несколько дней.

– А не хочет ли он поговорить со мной?

Сначала в трубке слышится хриплое дыхание, а затем до Оли доносится ликующее:

– Вася, радость моя!

На одном дыхании, без разбивки на слоги.

– Да, ты действительно радость моя. А кашу будешь есть?

– Бу-ду.

– А на дачу поедем?

– Да...
– И взрывается: - Вася, радость моя!