Чтение онлайн

Васка отвел глаза.

– Я никогда не видел убийц - ну, тех которые... в мирной жизни не видел. Когда я ходил на Кьяксон - там было понятно. Война же. Да и боя было всего два: сначала мы отбили Кьяксон и я служил в гарнизоне, а потом была осада, меня ранили, и я вернулся домой... А тут мирно. Знаешь, как мне полегчало, когда ты вдруг заявила, что Етель живой?

Ковь не понимала.

Она знала, что Васка год бегал где-то за границей вместе с армией в одной из тех бесконечных стычек за веру - об этом красноречиво говорили настоящие зазубрины на его мече. Она неоднократно предлагала

купить что-нибудь поцелее или хотя бы перековать меч, хотя и понимала, что Васка никогда не согласится.

Еще у него была бумага, что он имеет право на клочок земли где-то там, в пустынях под Кьяксоном. Он хотел подарить его Кови на день рождения, но она послала его далеко и надолго, в этот самый Кьяксен, арбузы выращивать. Подумаешь, куксы его отбили обратно.

Но он не был похож на ветерана. У нее в деревне были ветераны какой-то настолько давней войны, которую никто и не помнил... Васка был другим.

Это вообще был первый раз, когда он сам об этом заговорил. До того Ковь думала, что война миновала ее спутника, так не и не оставив в его душе особенно глубокого следа.

Хотя как-то он подозрительно вовремя об этом вспомнил...

– Не-а. Не верю.
– Сказала она прежде, чем поняла, что именно говорит.
– Ты не боишься. Ты просто не хочешь, чтобы я шла, потому что я докажу что ты не прав, и виновна Моль. При чем здесь вообще Етель?

Васка отвернулся.

– Договорились. Ты идешь.
– и добавил, убеждая скорее себя, чем Ковь.
– Виновна Гарпия.

Встретиться с подозреваемой удалось только вечером, так что Ковь успела немного восстановиться.

Моль оказалась такой же худой и угловатой, как ее сестра. И бледной-бледной, почти как падчерица. Если бы Ковь не слышала, что это очень болезненная женщина, и не проверила бы на всякий случай ауру, то решила бы, что она нежить.

Моль, увидев незнакомого человека, тут же скрестила руки на огромном животе - защищая. Уронила при этом книжку.

– Здравствуйте, я Ковия. Я гощу здесь. А вы, наверное, хозяйка замка, Манталена?
– Как можно учтивее спросила Ковь.

Она опустилась на колени и подняла книгу, отряхнула обложку.

– Хозяйка замка...
– Прошелестела Моль, - Это Ганталена... А я замужем за младшим братом, Тахлером... Все путают... но не я...

И она жалко улыбнулась, предлагая оценить... штуку? Наверное, это была шутка.

Они немного помолчали. В воздухе так и витала неловкость. Затем Ковь протянула книгу, краем глаза заметив название.

– интересуетесь древними легендами? Я тоже сказки люблю.

Моль неожиданно дернулась. Лицо ее искривилось в презрительной гримасе.

– Нет!
– Воскликнула она, но тут же вновь перешла на шепот.
– Сказки - это совсем другое. Легенды... красивые. Сказки нелепые... В сказках всегда справедливо, а так ведь не бывает. Бывает не так!

Иногда Ковь знала, что нужно сказать и когда именно сказать. Что-что, а интуиция у нее была отменная.

– А как бывает? Расскажите мне, как?

– Бывает, как в "Легенде о Каяке".
– Улыбнулась-оскалилась Моль.
– Когда девушка бросает свой мир ради любви и уходит к чудовищу в замок... второй женой. Чудовище - вдовец.

Первую жену он съел. А вторую постоянно с ней сравнивает, и сравнивает, и сравнивает... и тогда Каяка открывает хрустальный гроб первой жены, чтобы спросить у мертвой совета... Она не враг ей. А там лишь обгрызенные кости, да и то не все. Потому что Чудовище съело ее, и никак Каяка не сможет доказать, что она лучше или хуже. Никогда не сможет, девочка... Я слышала, ты невеста тому рыжему парню?
– Теперь Моль просто улыбалась.

Будто и не было той жутковатой гримасы, с которой женщина рассказывала легенду о Каяке.

Кстати, Ковь ее ни разу не читала и не слышала. Однако Ковь многого не читала...

– Да.
– Кивнула Ковь.
– Выйду замуж и буду Ковия Диерлих.

Она старалась говорить это жизнерадостным, ликующим тоном. Наткнулась на проницательный взгляд Моли и поежилась. Та как будто догадалась...

– Осторожнее, девочка. В любом мужчине кроется чудовище. Тебе посчастливилось - посчастливилось ли? Стать первой женой.

– Но первую жену же съели!
– испуганно охнула Ковь.

– Но ты же первая жена Васкилероха Диерлиха, а не того самого чудовища? Может, повезет. Поверь мне, быть второй - гораздо больнее.
– Моль вздохнула и попыталась перевести тему.
– Прости мое занудство - иногда на меня находит говорливость. В этом замке мало людей, с которыми можно обсудить прочитанное.

Ковь замотала головой так, что чуть не сбился парик.

– Нет, нет, мне очень интересно! Я просто немножко... боюсь выходить замуж. Это...

– Давай присядем?
– Перебила Моль.
– Я устала стоять, а чуть дальше в библиотеке... есть восхитительные диванчики.

– Васка, мы были не правы! Оба!
– Ковь вломилась в комнату и недоуменно заозиралась по сторонам.

Васка обошел ее и удобно устроился в кресле.

– Прости, не успел обогнать. Но ты можешь вломиться еще раз.

– Ты следил за мной, что ли?

– Да нет, проходил вот случайно мимо библиотеки, даже книжку взял.
– Васка помахал в воздухе томиком "легенды о Каяке".
– Такое любопытное чтиво! Рассказываю: Каяка на балу встречает загадочного и прекрасного принца, влюбляется, и тот увозит ее в свой замок. А потом оказывается, что принц-то чудовище, Каяка - вторая жена, а порядком погрызенные кости первой лежат в хрустальном гробу и чудовище в скобках принц до сих пор на них неровно дышит и капает слюной.

– Точно следил.

Васка попытался сделать лицо поневиннее.

– Ну что ты! Просто сидел в читальном зале, книгу читал, по-соседски, понимаешь ли, ухо грел... а ваша бабья трескотня так в уши и лезла. Могла бы беременность и потише обсуждать. А уж перед описанием родов могла бы этак невзначай предупредить: "Осторожно, Васка, роды! Я буду рассказывать, как все проходило у моей старшей сестры в подробностях!"

Ковь пожала плечами.

– Как врагам головы мечом сносить, так все нормально. А как про самое естественное, что может быть на свете, слушать - так тонкая душевная организация? Я еще не рассказывала, как их принимала - а я умею, представь себе. Васка, сосредоточься. Не время для твоих шуточек.