Варяги. Смута
Шрифт:
Начальник Тайной Стражи понимал, что ответ на сей вопрос полезен будет обеим сторонам. А значит, должен был добросовестно рыться не только в своей памяти, но и выдвигать идеи, способные пролить свет на столь взбудоражившее всех событие. Вот только с ходу у него это никак не получалось.
Дождались мы от него лишь обещания ни в коем случае не забывать про сей вопрос. И то неплохо! Потом, оставив нам исписанные и разукрашенные схематичными рисунками листы бумаги. Доброга удалился. Ненадолго, поскольку должен был вернуть спустя несколько дней как максимум, а то и пораньше.
Нам же оставались дела и так пока не разрешенная
Глава 19
Май (травень), 987 год. Киев
Начало мая… Поневоле вспоминаются те праздники, к которым я привык и которые мне были очень по душе. И я вовсе не про «мир, труд, май» и то, что пришло им на смену, подправив лишь название, но никак не суть. Белтайн, он же «Вальпургиева ночь» в не совсем правильной и искаженной тем же христианством интерпретации. Да, этот день праздновался от души. На природе по большей части, в хорошей компании.
Хорошо было… Вот память и всколыхнулась, напомнив о приятной компании, к которой я вернусь еще очень нескоро, да и приближать момент встречи не планирую. А тут, конечно, компания тоже присутствует, но и праздники другие, и атмосфера иная. Не хуже. просто иная. Вроде полностью вжился, а нет-нет, да накатывает. Ностальгия, млин! В извращенной временнОй форме, а не в пространственной, как обычно у других людей бывает.
По большому счету ведь хандрить нету ни единого повода. Напротив, есть причины порадоваться. Только сегодня утром Владимир Святославович вместе со всеми своими людьми погрузился на корабли и свалил вниз по Днепру. С концами, что характерно. Может сам он и хочет сюда вернуться, но ему ничего не светит. А вот мы к нему в гости заявиться можем. Но потом.
Сейчас дела другие. Для начала надо разобраться с оставленным нам «наследством». А оно, доложу я, самое различное. Но лучше начать с хорошего, если для разнообразия. Удалось отстоять для Рогнеды всех трех ее дочурок. Находящиеся в состоянии тихого офигевания от той самой попытки нападения на меня в пределах Киева. Да еще и крупным отрядом, Добрыня с Владимиром предпочли особенно не возникать. Во избежание, так сказать, особо эмоциональной реакции со стороны победителей. С нашей стороны.
Теперь на Рогнеде можно было малевать надпись крупными, светящимися рунами: «Ушла в себя… то есть к детям. Вернусь не скоро. НЕ СКОРО, я сказала!» Шутка, конечно, но она и впрямь еще долгое время, минимум месяц, будет в состоянии слабой доступности. Но я к ней никаких претензий не имел, да и с чего бы. Напротив, как и во многих других случаях, совмести хорошее дело с полезным для себя лично. Не альтруист я, чего уж тут, но если появляется такая вот возможность, было бы откровенной глупостью и пакостью ее не использовать.
Наместники, верные Владимиру Святославовичу, с ними тоже все было… неплохо. Часть предпочла сдаться примерно на тех же условиях, что и Владимир. Правда казну тут выгребали почти всю, чего скрывать. Те же. кто попробовал, как говорили у меня, в родном времени, «качать права», горько и недолго об этом жалели. Попытки бунта подавляли быстро, жестко, но стараясь свести жертвы к минимуму. Затаенной злобы точно не требовалось. Поэтому мягко, но настойчиво сторонников старой влсти выдавливали
Опасаться слишком большого потока не стоило. Отступление от исконных богов, союз с ромеями, козни против «вольных», иные нюансы — все это действовало нам на руку. Так что изымались лишь убежденные противники, с которыми позже все равно возникли бы серьезные проблемы. А сроки… Лично я рассчитывал, что через полгода, может чуть позже, удастся вывести за пределы почти всех, не желающих жить по старо-новым традициям.
И опять же, насчет «новой политики», иного подхода. Желающие уехать не должны были подвергаться разорению, вовсе нет. Выкуп собственности по не шибко высокой, но все же приемлемой цене, готовность даже выделить сопровождение… Местами хлопотно, но это работа на репутацию, которая потом начинает работать на тебя. Вложения того стоили, я был в этом уверен. А значит, смог убедить как друзей, так и союзников.
Что еще? Зигфрид выжил, хотя как на бойце на нем можно было более не зацикливаться. Был, да сплыл. С такой серьезной раной живота, после которой местные лекарских дел мастера зашивали все, что только возможно, ни о каких серьезных нагрузках и речи не шло. Хорошо еще, если ходить будет, постоянно на трость не опираясь, что тоже еще ба-альшой вопрос.
Зато живой, все так же остающийся ярлом и способный, при моей поддержке, целиком контролировать хирдманов. Теперь придется думать и гадать, куда этого любителя боев пристроить, чтобы не только польза была, но и сам он не свихнулся от отсутствия милых его душе дел.
А в Киев поналетели все, кто подзадержался. Не успев к собственно сражениям. И сразу попытались было примериться к еще не остывшему от задницы Владимира престолу. Вот только пришлось обломаться, причем в полный рост. Мне уже удалось заручиться влиятельными сторонниками, поддерживающими именно кандидатуру Хальфдана Мрачного и никакую иную. Рогнеда Полойцкая — тут и так все понятно. Помощь с освобождении, избавление от муженька, дети. Да и данные ей клятвы были большей частью уже исполнены, так что поводов идти на попятную у княгини просто не было.
Ратмир Карнаухий… Тот слишком запал на тему получения собственной короны, пусть даже в иных землях. Это было его мечтой, а тут такая возможность.
Храмовые воины. Не жрецы высокий уровней посвящения, а именно вояки, идущие в бой во славу своих богов. Те, кто почуял не вкус обычной победы, давно знакомый, а ощущение победы над теми, кто пытался предать все их идеалы. И сейчас они, с относительно юным Радагстом во главе, неформальным, но значимым лидером, были куда более влиятельны, чем проморгавшие козни Владимира Святославовича жрецы. Насчет же поддержки… Я их устраивал куда больше, чем остальные возможные кандидатуры.
Опираясь же на вышеперечисленные и кое-кого из «вольных», куда меньших по воинской силе, я уверенно мог рассчитывать на успех. Да и право победителя никто не отменял. Как-никак Киев был по большей части под контролем лично моих и крепко союзных войск. А это много значило. К тому же…
— И опять мой муж в окно уставился, как будто так такой красивый вид, что нигде более не найти… Лучше бы на меня посмотрел!
— А ты у меня очаровательна, Роксана, — улыбнулся я, поворачиваясь и с удовольствием осматривая валькирию. — Вот если бы еще кольчугу н открытое платье сменила, тогда бы и все остальные ахнули от восторга.