Чтение онлайн

All that she wantsIs another baby

Оглядываю еще раз комнату – вроде, ничего не забыл. Выхожу на балкон. Там два резиновых мяча и десяток пластмассовых ведерок – не влезли в сумку, когда второй раз ехал в Польшу. Мне они больше не нужны.

Заглядываю в хозяйкину комнату. Она спит под двумя одеялами. Над кроватью – поеденный молью ковер, на нем фотографии в овальных

рамках. Я кладу на стол тысячу – долг за последние полмесяца.

Электричка едет по мосту над рекой. Внизу пасутся кони. Идет дождь. Напротив меня – толстая тетка в платке и два пацана. Им лет по девять-десять, оба в облезлых спортивных штанах. Один встает ногами на сиденье, высовывает голову в окно.

Мамаша орет:

– Игар, убяры галаву, а то щас атарве.

Он не реагирует. Второй пацан резко срывает с него штаны с трусами. Мелькает худая белая жопа. Пацан подтягивает штаны, кидается на второго. Они падают на пол электрички, катаются по нему, сцепившись. Мамаша кричит:

– Перастаньте, прыдурки! Што люди скажуть? Я думала, Сашка трохи разумнейшы, а вы абои адинакавые далбаёбы.

Пацаны отдираются друг от друга, садятся рядом с мамашей. К их шмоткам прилип мусор.

Игорь спрашивает:

– Мам, а кали нам назад у школу?

– Што, ужо назад захатели? – Мамаша растягивает толстые губы. – Увосени, хлопцы. Во атъядитесь трохи, пабегаете лета, а там назад у сваю школу для дурных.

Она чешет ногтем колено. У нее толстые, опухшие ноги с выступающими венами.

Ходим с Антоном по «Спартаку», ищем ему джинсы. В толпе некоторые держат пятерки и десятки долларов – продают.

– Сечешь, как Россия хитро сделала, – говорит Антон. – Рубли нового образца, а все старые – гуляй, Вася.

– А что делать, у кого остались?

– Что делать? Лапу сосать – в сберкассе можно поменять только по пять тысяч на человека, а если больше, то до свиданья. Не, нормально они сделали, правильно. Раз у нас своя валюта, «зайцы», то чего это еще и рубли должны ходить? Видишь, все продают баксы – это доллар резко скакнул за белорусские.

Высокий волосатый мужик держит крышку от обувной коробки, на ней от руки написано: «Куплю российские рубли 1: 1,3».

Антон говорит:

– Во, видишь – какой курс? А скоро вообще будет один к двум. Тогда выгодно станет не в Польшу ездить на торги, а в Россию. Загранпаспортов никаких не надо, виз – ничего.

– Ты больше в Москву не собираешься?

– Не-а, я ж говорил – заглохло все со Сташенкой.

– А учеба как?

– Херово. С «коммерческой деятельности» перехожу на «технологию машиностроения» с этого года.

– Чего так?

– Бабок больше нет. Колхоз платить не будет, батька с председателем разосрался…

– А если самому?

– Что самому?

– Платить за учебу…

– Четыреста

баксов в год? Это я не могу себе позволить. Пока. Вот если найду работу… А, в общем, на хер мне это упало? Такой диплом любой может получить за деньги, а учить там ничему не учат.

Перед нами идет невысокий мужик с потертой десяткой долларов. Навстречу – кучерявый чувак в полосатой майке «Lacosta», он хватает пальцами десятку. Мужик спрашивает:

– Что, хочешь купить? По тысяча четыреста – берешь?

Кучерявый тупо смотрит на него, не отпускает.

– Слушай, парень, ты или да или нет, мне идти надо.

Кучерявый криво улыбается, отпускает пальцы.

Подходим к коммерческому киоску – я, Антон и его подруга Светка. Я сую в окошко деньги.

– Две водки и одну большую лимонада. Апельсинового.

Продавщица подает бутылки. Этикетки на водке прилеплены криво. «Изготовитель – Агроторговая фирма колхоз имени Ильича». Я говорю:

– Как-то они выглядят по-левому. Мы не отравимся?

Светка поднимает брови.

– Да не, ты что? Я вчера такую пила, и все нормально.

– Где это ты вчера пила, а? – спрашивает Антон.

– Тебе скажи – и тебе захочется. Не, серьезно. Колхоз Ильича – это еще ничего. Если вот «Путь Коммунизма», то такую не надо, это говняная водка – как керосин.

На другом берегу Днепра дымят трубы завода Куйбышева. Светка разрывает пальцами вареную колбасу – ножа у нас нет, – кладет куски на мятую газету «Вестник Могилева». Антон льет водку в пластиковые стаканы.

– Ну, за успех дальнейших операций.

Мы чокаемся, выпиваем. Я наливаю себе апельсиновой воды, запиваю. Антон и Светка жуют хлеб с колбасой.

Внизу пацаны лазят по кучам песка. Торчат ржавые краны речного порта. По железнодорожному мосту катится состав.

Антон наливает по второй, выпиваем. Он жмет на кнопку красной «Беларуси», включается кассета. Я спрашиваю:

– Что это?

– Как – что? Ни разу не слышал? А еще живет в столице СНГ…

– Ну так что, если не слышал? Говори, не выделывайся.

– Это – «Нирвана», группа такая…

– Слышал, конечно, и читал про них, только музыку ни разу не слышал.

– Классная группа – вообще ништяк. Могу тебе переписать. Я от нее охереваю. Скажи, Светка?

– Задрал ты меня своей «Нирваной» уже.

– Богдан Титомир лучше, да?

Светка отворачивается, смотрит на Днепр. На той стороне к берегу подъехала компания, три чувака выгружают из старого «москвича» ящик пива.

Темнеет. Антон врубает «Нирвану» на полную громкость. Светка швыряет вниз пустую бутылку – она не долетает до воды, падает в траву. Мы скачем под музыку, дрыгаемся, махаем руками и ногами.