Варлетка Спироза
Шрифт:
Гоша нажал на телерфоне вызов Нирфы, она не сразу взяла трубку, услышав, что с ним никто не идет на связь, она не удивилась и разрешила воспользоваться служебным выходом из пансионата, набрав секретный код на двери. Когда Гоша попытался покинуть территорию, к нему прицепился один из контингента. Отвязаться от него Гоша не смог, и они вдвоем вышли из пансионата сквозь герметичное вещество.
Гоша попытался втолкнуть варлета в развевающихся одеждах назад, но тот уперся нечеловеческой силой и не вошел назад в сферу. Нирфа сама вышла навстречу двум прибывшим из сферы. Она посмотрела на варлета, сопровождавшего Гоши:
– Дарвин, ты
– Нирфа, не прогоняй назад! Я жить хочу!
– Все хотят! Как ты смог выйти, этого я понять не могу? – сетовала Нирфа.
– Его зовут Дарвин? – удивился Гоша. – Это он известный биолог округа Варлет?
– Да, это он всемирно известный варлет. Он был неизлечимо болен и уже не вставал, и вот такой фокус выкинул.
– Я на самом деле здоров! – сказал Дарвин. – Проведите медицинский осмотр.
– Придется. Гоша, а ты не зря сходил в сферу, вывел интересный экспонат. Дарвина осмотрят, если он здоров, то его выпустят в мир живых.
Дарвин захватил при жизни еще женщину микробиолога в этом пансионате. Они вдвоем много беседовали, легко понимая друг друга. На прощание микробиолог подарила ему маленький кристалл аквамарина, и сказала, что если он захочет выйти из сферы, должен всегда держать в руке этот камень, он не даст опуститься и в нужный момент выведет на свободу. Дарвин изучал входы и выходы, он заметил здоровый румянец на щеках Гоши и решил с ним покинуть пресловутую сферу.
Глава 51
Нирфа знала о беседах Дарвина и микробиолога, поэтому не включила биологическую пушку на его уничтожение. Дарвина проверили, он оказался здоровым на самом деле.
Все его болезни исчезли чудесным образом, давая Надрежду на излечение живущим.
Нирфа вызвала Глерба и показала ему Дарвина. После разговора Глерб решил взять к себе на работу Дарвина, но без права посещения родных.
Дарвин не выдержал и позвонил сыну Архипу, который вывез Лизку от Вирталия.
Отец и сын поговорили и обещали молчать об этом при разговоре с другими людьми.
Архип Дарвин любил подрабатывать извозом, видимо ум изобретателя остался только у его отца.
Старший Дарвин знал, откуда берется здоровье для больных на последний период жизни, он силой воли заставил себя удалить с себя ткань, перераспределяющую здоровье, внутри него, но он также нашел биологическое вещество, которым с ним поделилась микробиолог. Он пошел дальше, он обвернулся биологическим веществом, которое дало ему необходимое здоровье, но говорить о своей находке Нирфе он не хотел. Где найти следующую порцию биологического вещества – он знал.
Но он не оценил медицинскую службу Нирфы. Дарвина досконально проверили, и результаты отдали Нирфе. Она поняла, какой рывок вперед он сделал, и приказала прекратить набор в пансионат 'Здоровый миг', переименовав его в 'Здоровый час'.
Она прекрасно понимала, что за этим последует. Спасать тех, кто оставался в сфере, в ее планы не входило. Нирфа объяснила прекращение приема – капитальным ремонтом, что соответствовало истине.
Дарвин оказался умнее Глерба. Он понял главное из разговоров с микробиологом: как создавать новое биологическое вещество, это не утаилось от Нирфы. Дарвина за удачную командировку в сферу, она наградила его же личной дачей. А Гоше выделила
Архип почему-то решил, что его отцу помогла варлетка, которую он подвез с дачи Вирталия Наркина и ему очень захотел ее найти. Он ездил по городу и всматривался в пешеходов. Ему повезло, он встретил Лизку, и остановил перед ней маршину. Она сверкала аквамаринами. Он вспомнил слова отца, что его спас маленький кристалл аквамарина. Архип Дарвин влюбился в нее.
Везет Лизке на младших.
Я сидела в кабинете министра нестандартного приборостроения. Я смотрела на многочисленные телерфоны, на расписание дел. Взгляд мой упал на букет лилий в вазе из синего стекла. Я вздохнула, вспомнив букет хризантем, который сама покупала на рынке. Мне безумно захотелось покинуть официальный кабинет! Мне надоели жалобы населения на изобретения трех ей. Я посмотрела на алмазную брошь, скрывающуюся под названием 'аквамарин'. Вспомнила, что последнее время вокруг меня кружится фраза 'Ты хочешь ребенка'. Откуда она берется, а может родить ребенка? Эта мысль мне понравилась! Это единственная возможность уйти из этого кабинета непроходимых жалоб на все, даже на пансионат 'Здоровый миг'. В моей голове промелькнул образ Мартина и исчез. Я вспомнила Осира, свое несправедливое к нему отношение. Подошла к лилиям, и вдруг решительно нажала на кнопку 'муж'.
Осир услышал соловьиные трели сотового телерфона, увидел слово 'жена'.
– Спироза, что-то случилось?
– Да! Нам нужен малыш, ему будут нужны голубоватые вещи, они подойдут к моему алмазу с названием ' аквамарин'.
– Спироза, я последнее время, с тех пор, как ты стала министром, звал тебя мысленно 'аквамариновая дама'.
– Как ты меня звал?! – воскликнула я удивленно.
– Никак, – грубо прервал меня Осир. – Я хочу, чтобы ты стала аквамариновой мамой!
– А я – согласна! – засмеялась я. – Я не хочу быть министром, я хочу хризантемы в вазе и аквамарины, под цвет одежды малыша.
Туман сгладил черные очертания раздетых деревьев, и мило завис среди веток рябины, украшенных красными гроздьями ягод, без признаков упавшей листвы.
Он проник в желтые листья березы, самые стойкие украшения уходящей осени.
Капельки тумана окутали редкие желтые листья клена, оставшиеся там, где ветер не дует.
Я шла и крутила головой, переводя взгляд с одного дерева на другое. Жизнь налаживалась сквозь туман проблем и перегрузок. До этого момента я умудрилась купить теплую куртку странного цвета, что дало мне возможность попасть в серию неприятностей. Куртка притягивала к себе людей, желающих поругаться, поскандалить, унизить. Волшебная вещь, вызывающая в людях антагонизм. У меня появилось ощущение, что я живу в струях осеннего, моросящего дождя, несшего одни неприятности. В этой куртке меня за варлета не считали.
Надев пресловутую куртку, я ринулась к своему бывшему молодому варлету, Мартину Филину. Ключей от его квартиры у меня никогда не было. Я шла к его подъезду сквозь чумной ливень, под зонтом. Рядом с подъездом из красивой маршины выскочила дамочка, приложила ключ к двери, дверь в подъезд открылась и она проникла в подъезд. Я за ней прошла, как безбилетник проходит через турникет авторбуса.
На лифте я поднялась до нужного этажа, нажала на кнопку звонка. Жала, жала, но Мартин мне не открывал. Я притихла. Прислушалась. Услышала, что за дверью кто-то ходит; чувствовала, что на меня из глазка смотрят. Я опять нажала на звонок.