Вариант единорога
Шрифт:
– Какие дикари!
– Безответственность, присущая теплокровным!
– Можно ли мне теперь отправиться убирать дворец, великие владыки?
– Сейчас, Зиндром, сейчас. Предлагаю все-таки сдать указ в архив, чтобы использовать его в будущем, если случится что-нибудь подобное.
Дран кивнул:
– Я согласен. Мы так постановляем.
Робот принял рассыпающийся от ветхости лист и пропал из виду.
– Ты знаешь, – промолвил в задумчивости Дракс, – на поверхности, должно быть, осталось немало радиоактивного материала…
– Вероятно.
– Он может послужить нам топливом для следующей экспедиции…
– Возможно.
– На этот раз мы могли бы поручить Зиндрому доставить нечто с более длительным сроком жизни и осмотрительным характером – что-нибудь поближе к нам самим.
– Это вызывает
– Это тоже по-своему опасно.
– Во всяком случае, мне нужно хорошенько поразмыслить над твоим предложением.
– А мне над твоим.
– Хлопотный выдался денек, – зевнул Дран. – Неплохо бы вздремнуть.
– Твои слова мудры.
И мощный храп двух ящеров донесся из Большого Тронного Зала планеты Глан.
Роджер Желязны
Глаз ночи
Послушайте, пожалуйста, послушайте. Это важно. Я здесь, чтобы напомнить вам. Пришло время рассказать о вещах, которые вы не должны забывать.
Садитесь, пожалуйста, и закройте глаза. Перед вашим внутренним взором возникнут картины прошлого. Вдохните поглубже. Вы почувствуете запахи, ароматы… Появятся вкусовые ощущения. Если вы будете вслушиваться внимательно, то кроме моего голоса услышите и другие звуки…
Существует место – далеко отсюда в пространстве, но не во времени. Место, где меняются времена года, место, где шар с наклоненной осью, вращаясь, двигается по эллипсоиду вокруг Солнца, и где каждый год ветры дуют от начала цветения до созревания урожая, где все цвета радуги соревнуются между собой над вашими головами и под ногами, смешиваясь к зиме в хрустящую, бесформенную бурость, через которую вы идете, сейчас идете, вдыхая жизнь, несомую над осенней мертвенностью холодным, резким утренним ветром; облака, видимые через оголившиеся кроны деревьев, скользят по голубой скатерти неба, не роняя струй дождя, несясь дальше, они достигают сезона холода и снега; и кора деревьев вырастает такой же твердой и острой, как зубья напильника; и каждый шаг, который вы делаете, оставляет темные дыры в белом мире, и если вы приносите пригоршни снега в свой дом, то он тает, оставляя вам воду; птицы не поют и не чирикают – они сидят нахохлившись, на ветвях вечнозеленых деревьев; так проходит время до следующего оживления: звезды становятся более яркими (даже ЭТА звезда – недалекая от того места), и дни укорачиваются, и ничего, как оказывается, толком за день не было сделано, кроме размышлений (философия не зря родилась на Земле в холодных странах), и ночи становятся длинными и располагают к игре в карты, смакованию ликеров и наслаждению музыкой, застольям и занятиям любовью, и сидению у подернутых морозными узорами окон, слушанию ветра и расчесыванию шерсти колли – здесь, в этом тихом омуте, называемом зимой, на Земле, где все в природе отдыхает и готовит себя к неизбежным радостным переменам, которые приходят с периодом позеленения всего серо-сыро-бурого, что следует за снегом и расцвечивает гроздья росы, и наполняет весеннее утро жужжащим эфиром из мириад насекомых, через который вы идете, сейчас идете, наслаждаясь всем этим каждой порой вашей кожи – там, хочу еще раз напомнить, где смена сезонов отражается и в татуировке из генов с летописью движения рода человеческого через время, до пробуждения в сознании вашего рода ритмов, эквивалентных правилу: «Не суди о счастье человека до его смерти» – там, в месте вашего происхождения, где лежит земля ваших отцов и отцов ваших отцов, вечно обновляющийся мир, который вы не должны никогда забыть, в месте, где началось время, где мужественное человечество придумало инструменты для видоизменения окружающей среды и борьбы с окружающей средой, свои инструменты, собственные, и никогда уже не могло полностью освободиться от любого из них – хотя и освободило себя для странствия среди звезд (что позволило ему не бояться ЭТОЙ звезды – не бояться, хотя она разгорается все жарче и жарче) и сделало человеческий род бессмертным в просторах Вселенной, благодаря дисперсии в вездесущем ничто (но всегда остаются обычные, всегда, всегда! не забывайте! никогда не забывайте – вещи – такие как деревья Земли:
Что происходит? Вы не обращаете на меня внимания. Я не был перепрограммирован в течение многих недель, но сейчас не так жарко, чтобы вы лежали так тихо и неподвижно, как теперь. Включите свои воздушные кондиционеры. Охлаждение поможет вам думать и воспринимать все лучше. Не бойтесь этого красного солнца. Оно не причинит вам вреда. Оно не взорвется словно фейерверк над вашими головами. Я буду говорить. Я знаю многое. Моя энергия почти иссякла, пока я бродил от поселка к поселку, от дома к дому, потому что я не был перепрограммирован в течение многих недель, но я пока еще могу двигаться. Я буду рассказывать вам, пока не испорчусь. Послушайте меня и отреагируйте на этот раз. Я расскажу вам об этом снова: существует место – далеко отсюда в пространстве…
Желязны Роджер
Учителя приехали на огненном колесе
Роджер ЖЕЛЯЗНЫ
УЧИТЕЛЯ ПРИЕХАЛИ НА ОГНЕННОМ КОЛЕСЕ
Луна взяла и упала с небес. Все живущее замерло в молчании, предчувствуя недоброе.
Когда он посмотрел вверх и увидел луну из крови, вращавшуюся на ясном дневном небе, он уронил свой кусочек фрукта.
Прежде луна никогда не опускалась. Солнце по-прежнему висело там, где ему полагалось. Неужели одно из светил родило этого вращающегося отпрыска?
Он выплюнул непрожеванную мякоть и уставился на небо.
Теперь эта луна была больше, чем любой из ее родителей, а огня в ней стало меньше. В отдалении послышался звук, напоминающий пение крошечных ночных тварей.
Она вращалась, крутилась – и последние огни на ней угасли, и гладкие бока заблестели серым, как камень на дне ручья.
Она росла, пока не переполнилось ею, а затем вращение прекратилось. Она повисла у него над головой, там, где порхают невысоко летающие птицы.
Он спрятался в зарослях кустарника.
Мягко, как мурлыкающие твари погружают свои усы в воду, так эта луна, немного повисев в воздухе, снизилась, пригнув высокие травы.
Она устроилась на земле, и птицы замолкли.
Таращась сквозь листву, он смотрел, как луна распахнула бок.
Два существа вышли из нее и зашагали по гладкому серому спуску.
По очертаниям они напоминали его самого и шли выпрямившись, как ходил он. Но они были темные, словно деревья, а спереди у них блестел ровный ряд камешков. Ноги казались черными и твердыми, без пальцев; руки же были светлые и сделаны, как у него.
Они глубоко вздохнули и огляделись. Они посмотрели на кусты.
– Он не убежал, но боится выходить.
– А как бы ты себя чувствовал на его месте?
– Наверное, так же.
Какие странные звуки они издавали! Как звери!
– Давай посмотрим, сможем ли мы его заинтересовать.
Они расстелили на земле что-то белое. Один из них вынул из себя штуку, похожую на мешок. Раскрыл ее над белым.
Маленькие цветные-камешки, похожие на птичьи яйца, покатились по земле.
Один из них нагнулся вперед и размашистым движением схватил один из камешков. Он подержал его в руке, медленно поднес к лицу. Положил в рот, энергично пожевал. Потом похлопал себя по животу.
Другой проделал то же самое.
Существа ели!
Они опять посмотрели на кусты.
Его рот наполнился слюной. Он вспомнил о сладком фрукте, который уронил.
Существа отошли от белого; они вернулись к упавшей луне, которая уже не сверкала.
Стоит ли? Стоит ли выйти и съесть одну из цветных штучек? Они были такие хорошие! И оба существа похлопали себя по животам!
Человек, который смеется
Приключения:
исторические приключения
прочие приключения
рейтинг книги
Повседневная жизнь импрессионистов. 1863-1883
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
Эволюция. Триумф идеи
Научно-образовательная:
биология
рейтинг книги
Убивать чтобы жить 9
9. УЧЖ
Фантастика:
героическая фантастика
боевая фантастика
рпг
рейтинг книги
Цветная масть - элита преступного мира
Русская бойня
Детективы:
прочие детективы
рейтинг книги
Тридцать первое июня (сборник юмористической фантастики)
Зарубежная фантастика
Фантастика:
юмористическая фантастика
рейтинг книги
Том 4. История западноевропейской литературы
4. Собрание сочинений в восьми томах
Документальная литература:
критика
рейтинг книги
Сердце
Религия и эзотерика:
прочая религиозная литература
рейтинг книги