Чтение онлайн

— Перекисший репс.

— Не знаю, не ел…

— Уксус.

— О-о! — Маг снова плюнул. На этот раз плевок светился ярче обычного.

— У тебя воды совсем не осталось, — сказал Варан.

Маг потряс пустой флягой.

— Нет, внутри, — сказал Варан. — А может…

— Это идея, — сказал маг.

Последовала возня на карнизе. В темноте Варан совсем потерял мага из виду; вдруг вниз полетела, переливаясь голубым и зеленым пламенем, струя жидкого огня.

— Ого, — только и сказал Варан.

Струя быстро иссякла.

— Ты

прав, воды не осталось, — печально сказал маг. — Ни внутри, ни снаружи… И они вовсе не спешат меня искать.

Варана немного обидело, что он сказал «меня», а не «нас». Хотя, с другой стороны, это было правдой — на поиски Варана здесь, наверху, вряд ли найдутся охотники.

— Но они же не могут совсем о нас забыть, — сказал Варан.

Возможно, маг кивнул. Варан уже не видел ничего вокруг — только зеленые глазки-бисеринки снова вспыхнули в дальнем разломе, переметнулись поближе, мигнули и снова пропали.

— Это люты, — сказал маг. — Души преступников.

— Что?!

— На самом деле это просто звери… Хотя и странные. Например, они запросто жрут друг друга. Живут семейкой — самец, самка и детеныши. Потом вдруг самка ни с того ни с сего съедает потомство и супруга… Или самец. А бывает, подросший детеныш съедает отца и мать, братьев и сестер.

— Кошмар, — пробормотал Варан.

— Поэтому они не плодятся. Но в то же время их не становится меньше… Говорят, преступников на земле всегда одно и то же число. Если одного повесят — другой тут же родится. На Болотном Крае считается плохой приметой, если младенец родился в один день с казнью. Такого, чуть подрастет, пытаются выжить куда подальше… А на Россыпи преступников вообще не казнят.

— А что с ними делают?

— Сажают в тюрьму на всю жизнь…

Варан поежился:

— Еще сторожить их…

— А их не надо сторожить. Там тюрьма большая, целый город под землей… А вход один. И в этот вход уже сто лет как врос большой крючник.

— Кто?

— Такая тварь… Вроде как червяк. Спереди дырка, сзади дырка, по бокам костяные крючки — добычу хватать, ползать, опять же… Он быстро ползает по земле, по камню все едино… И вот, пока он свободно гуляет, ничего особенного — ну, хищник… Ну, овец крадет… А если почему-то застревает в земле… Это редко, но бывает… Тогда с голодухи пускает корни из крючков. Укореняется, и уже не сдвинуть…

Варан нервно сглотнул:

— Ты сам… видел?!

— Вот этими глазами, — серьезно отозвался маг. — Так вот. На входе в тюрьму у них врос крючник. Питается водой, земляными соками… То есть уже как бы не хищник, а растение. Но рот остался, и полость внутри, и дырка сзади. Так вот преступника, которого осудили, дают ему сглотнуть. Это противно, но не больно. Он проходит тварь насквозь и выходит сзади… невредимый. А обратно — никак. Пища у крючника только в одном направлении движется…

— Шуу, — еле слышно прошептал Варан.

— А ты думал… Мир богат чудесами, и не все из них миленькие.

Горящие

глазки мерцали теперь у них над головами. По-видимому, лют, или кто это был, легко перемещался по отвесным камням.

— Он на нас сверху не кинется?

— Нет… Никогда.

— А ты мог бы его прогнать?

Подорожник щелкнул пальцами. Глазки исчезли.

— Ты, наверное, очень могущественный, — сказал Варан, помолчав.

Подорожник ничего не ответил.

— Я слышал, — осторожно начал Варан, — что магами рождаются… То есть я хотел сказать, что от рождения… ну…

— Когда-то давно, — устало сказал Подорожник, — я рассказывал тебе историю… пытался рассказать. Про Печника — мастера очагов. Бродягу, который никогда не ночует дважды под одной крышей.

— Да, — неуверенно сказал Варан. И подумал: если на материке дороги такие длинные, как прожилки на древесных стволах… можно позволить себе такую роскошь — быть бродягой.

— У него нет имени. Ни родины. Никого. Он ходит от дома к дому, от селения к селению… В жилище, где он разложит огонь в очаге, всегда — пока стоят стены — будет мир и достаток. Хоть двести лет… Я видел такие дома. Развалюхи, едва держатся… а их подкрашивают, латают, мастерят подпорки, хотя давно могли бы поставить новый дом.

— И у них действительно мир и покой? — недоверчиво спросил Варан.

— Представь себе…

— А что ему стоит — разложить огонь во всех домах по очереди?

Маг тихонько хмыкнул:

— Он никогда не слушает ничьих советов. Никто не знает, как он ищет место для ночлега… Если бы он выбирал дома, где живут порядочные, работящие, и так далее, и так далее… Или, наоборот, несчастные, нуждающиеся в утешении… Но нет. Он может постучать в любую дверь, совершенно в любую…

— А если его прогонят? — жадно спросил Варан. — Он накажет, наверное, молнию нашлет или еще что…

— Какую молнию, опомнись, — маг засмеялся. — Тем, кто его прогонит, ничего не будет. Ни хорошего, ни плохого. Ничего… Кстати, его и гонят довольно часто. Потому что одно время, когда слухи о нем были особенно громкими… развелось Шуу знает сколько бродяг, просившихся на ночлег и с таинственным видом разводивших огонь. Самозванцы. Это всем надоело, ну и…

Подорожник замолчал.

— Почему же у него нет знака, — сказал Варан. — Какой-то метки, по которой его можно было бы отличить…

— Ага-ага, — хмыкнул Подорожник. — Звезды во лбу, да?

— Может, и звезды, — пробормотал уязвленный Варан. И спохватился: — Так это легенда или все-таки правда? Если ты видел те счастливые дома…

— Я много чего видел, — Подорожник вздохнул. — Может, те люди… получили свое счастье как-то по-другому. А может, и не было счастья. Может, они хотели удивить соседей… И придумали себе сказку… Что еще у нас есть кислое?

— Кисляк из кричайкиного молока.

— Не пил… Какой вы, однако, гадостью питаетесь там у себя в поддонье… Ладно. Опять уксус. Уксус, да?