Вандемьер
Шрифт:
Композитор неторопливо прогулялся до вокзала, съел хот-дог и вернулся в посольство. Ему вручили желтый конверт с гербом Канады, в который были вложены два экземпляра анкет и подробные инструкции по их заполнению.
Да! Он заполнит эти анкеты, пройдет все нужные собеседования и через несколько месяцев будет в Канаде. С семьей воссоединится насколько это возможно быстро. Он испытал удовлетворение от того, что общий план действий, задуманный в Москве, был верен.
Композитор не мог себе позволить платить
Был выстроен план ближайших действий: сфотографироваться, заполнить анкеты, сдать в посольство, продать имеющийся товар, узнать стоимость билета до Канады, найти более дешевое жилье и, главное, изыскать способ заработать деньги.
Настроиться надо на три месяца ожидания, а это время надо прожить, не замерзнув и не умерев с голоду, и при сем иметь достаточно средств для дальнейшего путешествия.
Он пересек площадь Варшавского восстания и направился вниз к Висле, к Дому научителя. Портье вежливо осведомился — собирается ли он жить дальше? Композитор решил продержаться до понедельника, а после решения вопроса в посольстве заняться поисками жилья.
За тридцать тысяч злотых он мгновенно получил три фотокопии своего заметно осунувшегося лица со странно помутневшими глазами. Его поразили и расстроили эти глаза. В чем дело?
Нужно держаться. Все еще только начинается.
В понедельник с утра он стоял у входа в посольство вместе с сотней просителей. Однако персонал работал удивительно четко, и очередь двигалась быстро. Вскоре Композитор услышал свою фамилию и подошел к окошку. Его обслуживал тот же чиновник.
— Если я поеду вначале один, а потом уже вся семья, мне как написать в этой графе?
Чиновник объяснил как.
— Когда приходить за ответом?
— К нам не надо приходить, вы все получите по почте.
Документы были приняты. Композитор получил желтую бумажку, на которой был обозначен присвоенный ему номер очереди на рассмотрение документов.
Теперь он должен был заняться жильем. Простая и не лишенная логики мысль Композитора заключалась в том, чтобы найти известный ему шахматный клуб, а может быть и необязательно шахматный, а просто спортивный клуб, который уж непременно должен располагать каким-либо общежитием или гостиницей. Потом можно будет заняться поиском работы. Но какой?
Не могло быть и речи о работе по специальности — Композитор не знал языка. Зарабатывать шахматами? Это мысль. То состояние эмоционального подъема, в котором находился маэстро, весьма благоприятствовало успехам, тем более на дворе был январь — месяц положительных шахматных биоритмов. Он знал это по многолетним наблюдениям за своими результатами.
И вообще, нужно использовать все возможности!
Композитор добрел до шахматного клуба «Легион». Поднявшись на нужный этаж, вошел в комнату, где находились два человека. Поздоровались.
— Вы по поводу турнира? — спросил его располагавший к себе, кудрявый, приятный человек лет сорока. Композитор, очутившись в знакомой, но несколько забытой атмосфере, мгновенно уловил, как нужно себя вести.
— Да, я хотел узнать все условия!
— Но места уже все заняты, если только вы поговорите с паном Пшесинским…
В комнату вошел очень энергичный, спортивного вида, остроносый господин.
— Это и есть пан Пшесинский, — негромко сказал Композитору кудрявый.
— Вы русский? — спросил Пшесинский. Все хотят участвовать, а денег никто платить не хочет. Все вы, русские, желаете проскочить на халяву. У вас это — закон жизни. — Знание слова «халява» говорило о том, что пан Пшесинский хорошо знает современный русский.
— Я пустил несколько человек за красивые глаза, но теперь хватит. Извольте платить — будете играть. Вы кто?
— Я из Москвы, мастер.
— Это не имеет значения, кандидат, мастер. Платите — будете играть!
— Какой призовой фонд? — спросил Композитор.
— Первые призы — видеотехника, затем — денежные. Но сейчас пока ничего неясно. Приходите в субботу!
Композитор поблагодарил энергичного пана за содержательную беседу.
Приговор был беспощаден. Он должен был переночевать последнюю ночь в гостинице, а затем покинуть эту дорогостоящую обитель. Куда он мог направиться с тяжелой сумкой?
На улице Новый Свят он ранее приметил хороший книжный магазин. Подойдя к отделу общественно-политической литературы, стал рассматривать аккуратные стопочки журналов. Один из них показался ему наиболее солидным. Выписав адрес редакции, Композитор уверенным шагом вошел в здание Варшавского университета.
Он нашел нужную дверь, но та оказалась заперта.
— Пан Дзекановский? Он на кафедре, — помог выбраться из затруднительной ситуации пожилой вахтер.
— А как отыскать кафедру?
— Другая сторона улицы. Войдите в здание костела.
Но и на кафедре, куда наш путешественник робко заглянул, пана Дзекановского не оказалось. Пришлось побродить по Новому Святу, время от времени навещая то редакцию, то кафедру.
К двенадцати часам дня Композитор наконец поймал неуловимого пана. Небольшая комната редакции была завалена изрядным количеством нераспроданных экземпляров журнала и бумагами. Композитор поздоровался, протянул визитную карточку и получил приглашение сесть.