Чтение онлайн

— Ты так и не врубился, к чему я клоню? — спросил он.

Я приканчивал третье или четвертое пиво.

— Именно это я и имел в виду под телевизором. Если бы внизу был бассейн, я бы его выкинул, — ответил я.

Дэви в самом деле подошел к окну, раздвинул занавески и посмотрел вниз.

— Стоянка, — сообщил он. — Только мы все равно не сможем открыть окна.

Я сказал:

— Он был такой славный парнишка. С приветом, но не псих.

— Думаешь сейчас он уже того? В смысле, псих?

— Не знаю. Возможно.

Эта дрянь, которой его пичкает Кощей…

— Говнюк и мне предложил как-то раз, — признался Дэви.

— И ты попробовал? — живо заинтересовался я.

— Черт, нет, конечно! Это ты у нас лопаешь наркотики.

— Вот потому он и предложил это тебе.

— Возможно. Он делает эту штуку сам. Варит какие-то корешки, пережевывает их и оставляет бродить.

— Пережевывает?!

— Он сказал мне, что слюна способствует ферментации.

— Какое-то русское масато, — заметил я.

— Масато?

— Амазонские индейцы делают такую штуку из вареной маниоки.

— А я и не знал, что он русский.

— Кем бы он ни был, мне кажется, он что-то вроде шамана. Помнишь тот случай, когда он мочился Вору в рот? Я потом прочитал, что сибирские шаманы могут летать с помощью неких летучих грибов, и тот, кто пьет их мочу, тоже обретает способность летать. Их тела фильтруют наркотик, и он выходит с мочой.

Дэви пропустил все это мимо ушей и поинтересовался:

— Как думаешь, во сколько нам обойдется избавиться от него?

— Не дороже, чем отказаться от дальнейших гастролей, наверное, Рой должен знать.

— Дело того стоит.

Менеджер отеля пришел с двумя охранниками и настоял на том, что он отопрет номер Вора сам. Дэви протолкнулся внутрь, я вошел вслед за ним. В комнате было очень темно, разило потом и благовониями. Единственным источником света была лампа, накрытая шарфом с черепом и костями, из-под двери ванной комнаты пробивалось серебристое свечение.

Вор лежал на диване под кучей шуб, голый и весь в поту. Глаза закатились, видны только белки, но дышал он ровно. Его лицо давно лишилось детской пухлости, и кожа была бескровная, похожая на пергамент: череп с костями от Диора. На полу стоял стакан, наполовину налитый густой молочно-белой жидкостью. Дэви поднял его двумя пальцами, понюхал, поморщился. Мы оба знали, что это такое и что нам нужно делать. Рой все еще любезничал с менеджером, а мы заперли дверь и двинулись в ванную.

Кощей валялся в огромной ванне в форме ракушки, его дреды плавали среди радужных пузырей. Лавандовый аромат пены не особенно помогал заглушить мощный запах его тела. Он смотрел портативный телевизор, подключенный через удлинитель и настроенный на CNN.

Дэви захлопнул дверь, привалился к ней и спросил:

— А где остальные?

— Остальные?

— Близнецы. Нормальный Норман. Остальные… люди Вора.

— Я отослал их. Они отправились по домам или туда, откуда явились. Это мне безразлично.

— Значит,

теперь только ты и он, — сказал Дэви. — И ему тепло и уютно под твоими шубами.

Кощей ничего не ответил, его узкое лицо по-прежнему было обращено к экрану. Дэви продолжал:

— Мы хотим знать, что произошло сегодня вечером.

— Мальчик отдыхает. Когда он проснется, спросите у него.

— Он витал где-то в небесах, — сказал Дэви. — Он не взял ни ноты. Только провыл две песни подряд, а потом свалился.

Кощей улыбнулся.

— Мы хотим, чтобы ты ушел, — сказал я.

— Я сделал его тем, кем он стал, — заявил Кощей. — Вам это известно. Еще вы должны понимать, что вам придется мириться с моим присутствием.

— Хватит уже, — сказал я.

— А по моему мнению, не хватит. Мы едва начали.

— Ты его убиваешь этой отравой, — сказал Дэви.

— Вы получаете то, что хотите, и он пока еще жив. Дэви начал толкать речь об адвокатах, о содержании под стражей, о незаконном въезде в страну.

— Мы отправим Вора на лечение, — сказал он. — Мы найдем способ освободить его от тебя.

— Я так не думаю.

— Прекрати пялиться в этот сраный ящик и смотри на меня!

— Вряд ли тебе это понравится.

Дэви оттолкнулся от двери и потянулся за пультом, который лежал на краю ванны, но Кощей схватил его первым, мгновение подержал в воздухе, прежде чем уронить в мыльные пузыри и улыбнуться нам.

— Твою мать! — выкрикнул Дэви и сбросил телевизор в ванну.

Ванную комнату осветила голубая вспышка, заполнив собой весь мой разум. Свет вырубился. Где-то завыла пожарная сирена, миг спустя один из охранников вломился в дверь, луч света от его фонарика бешено заметался по белым плиткам пола и столбу дыма, стоящему над наполненной пеной ванной. Кощей исчез. Вор тоже.

— Они дома, — сообщил Дэви.

Это было двумя неделями позже. Вор поместил объявление в «NME» и «Роллинг Стоун», одинокую строчку мелким белым шрифтом в центре абсолютно черной страницы, сообщавшую о кончине «Жидкого телевидения». Мы с Дэви из-за этого ужасно поругались, Дэви хотел предъявить иск по поводу расторжения контракта, я же предпочитал оставить все как есть. Я был в Лондоне, у себя дома. Звонок Дэви разбудил меня после обеда.

— Я знаю. Все кончено, Дэви, — сказал я ему.

— Нет. Никоим образом не кончено. Наш альбом в пяти странах держится на первом месте. У нас клип крутится на MTV.

— Мне до сих пор неловко за этот клип.

— Он нас спас, старик.

Я знал, что Вор не захочет, да и не сможет вынести видеосъемки, поэтому исподтишка снимал его за работой в студии с помощью пары дешевых веб-камер. Режиссер нашего клипа, только что получивший награду за рекламный ролик какого-то бельгийского пива, с помощью компьютера наложил отснятое лицо Вора на лицо куклы, похожей на Пиноккио.