Чтение онлайн

Когда они закончили репетицию, Хэмиш уже приготовил кружку пива для Роберта и два стакана апельсинного лимонада для дам, что было весьма кстати после перенесенного стресса.

— Не хотите ли отдохнуть перед предстоящим праздником?

— Вы что, полагаете, что после всего этого сможете заставить нас участвовать в вашем мероприятии?!

— А как иначе вы собираетесь распорядиться оставшимся временем?

— Вы меня не заставите этого делать! Дейрдре наклонилась к его левому уху:

— Роберт, дорогой, сейчас уже слишком поздно. Мы больше никогда

сюда не вернемся, но сейчас нам надо как-то разделаться с этим.

Роберт начал готовиться рано вечером. Сначала народу было немного — так, несколько постоянных клиентов, забегающих сюда каждый день после работы на пару глотков пива. Но было странно то, что все они хранили молчание, как будто берегли для чего-то силы, и время от времени поглядывали на дверь просторной комнаты. Местная молодежь выглядела так же, как и любая молодежь, околачивающаяся на дискотеках. Однако мужчины и женщины солидного возраста неуклюже вваливались в помещение с каким-то остекленелым взглядом, словно находились в состоянии гипнотического транса.

Наконец Хэмиш Макрей открыл дверь, и трое музыкантов заняли свои места на сцене. На другом конце комнаты столы ломились от яств.

Роберт подал знак, и трио заиграло ирландскую джигу. Затем — стратспей, быстрый шотландский танец. Юная пара танцевала живо и весело. Пожилая леди начала тихонько хлопать в такт.

Вообще-то не так уж и плохо все начиналось. Нанятый хор был распущен. Немного скучноватая местная вечеринка, ничего особенного… Поскорее отделаться, выспаться, а завтра утром пораньше встать и отправиться в Гекзам…

Однако, по мере того как они играли, темп стал ускоряться. Роберт чувствовал, что он играет в таком ритме, в каком ему никогда раньше не приходилось. Пальцы просто вышли из-под контроля. Они сами бегали по смычку с дьявольской скоростью и зажимали струны, издающие неслыханные, никогда до этого не существовавшие звуки. Снова и снова в середине очередного вихревого проигрыша смычок ударял по струнам, производя грубые и какие-то насмешливые звуки — проклятое трезвучие, которое в Средние века церковь запрещала исполнять, считая его творением дьявола. Какой-то дух владел его рассудком и пальцами, летал между смычком и струнами, вызывая к жизни эти адские аккорды и сумасшедшие пассажи. Дейрдре аккомпанировала с неистовством, которое передавалось им всем. Нежная мелодия Фиониной флейты превратилась в жуткий визг.

Движения танцоров становились все более непристойными, а смех — все более громким. Старики, до сих пор сидевшие тихо, начали топать ногами — быстрее и быстрее, воодушевляя музыкантов.

Неожиданно на самой высокой ноте арфа замолчала. Дейрдре сидела, согнувшись в три погибели, тряся головой, и отказывалась продолжать.

Роберт и Фиона развивали каждый свою дьявольскую тему, перебивая друг друга, как джазовые музыканты, пока шум аплодисментов и рев толпы не вынудил их остановиться.

— Он вернулся, — сказал какой-то старик в дальнем углу комнаты, — вернулся именно так, как обещал. Вернулся к жизни.

Роберт снова начал играть, но после двух быстрых

шотландских танцев обнаружил, что остался на сцене один. Фиона уже не играла: она сбежала со сцены и упала в объятия одного из танцоров — того самого, чернявого, похожего на цыгана, парня… Они закружились в ритме танца и сделали три головокружительных оборота, пока Дейрдре не очнулась и не бросилась растаскивать их. Обняв Фиону, она взглянула на мужа.

— Роберт, ты должен остановиться.

Роберт знал, что вокруг него недовольно шептались, но решительно оборвал музыкальную фразу. Отложив скрипку и продемонстрировав аудитории, насколько мокрыми были его пальцы, он достал носовой платок и принялся вытирать их, направляясь к стойке бара.

Несколько человек предложили ему выпить. На лбу его блестели капли пота, ему сейчас было необходимо выпить хотя бы пару кружек… Но, не успев одолеть и половины первой, он почувствовал, как вокруг него закружились, замелькали звуки — звуки, которые он скорее видел, чем слышал. И над всем этим стоял победоносный хохот — отнюдь не радостный, а мерзкий и уничижительный.

Голоса приближались, одни говорили что-то лестное, другие угрожали…

— Пожалуй, эти получше будут, чем тот молодой скрипач, которого нам пришлось употребить в дело в прошлом году. Вы согласны, что на этот раз мы услышали настоящий голос? Не обманули бы нас…

Человек средних лет, сидящий слева от Роберта, спросил:

— И вы тоже не вернетесь?

— У нас очень плотная программа — и в этом году, и в следующем…

— Но если вы не вернетесь, что-то важное будет утрачено из этой программы. Что-то… А может быть, кто-то. Он не церемонится с теми, кто не хочет поддерживать его существование.

Человек наклонился ближе с видом пьяницы, намеревающегося излить собеседнику душу со всеми подробностями.

— Незадолго до смерти Кэлум из Клачена сказал, что отныне он не сдвинется с места. Но кто-то должен приезжать раз в году, чтобы поддержать традицию. Пусть музыканты приезжают, а он будет незримо присутствовать и водить их смычками. Он будет рад воскреснуть и снова принять участие.

Роберт еле стоял на ногах от усталости. Кто-то — Дейрдре и Фиона, а может, Хэмиш Макрей? — отнес его наверх. Что было дальше, он не знал. Утром, повернувшись на постели, он со стоном обнаружил, что вторая половина его кровати опустела. Он осторожно поднялся и уставился в маленькое окно.

Дейрдре положила арфу на заднее сиденье, обошла вокруг машины и села на место водителя. Роберт услышал знакомое мурлыканье заводящегося мотора. Машина тронулась с места без малейшего затруднения и медленно поехала по направлению к церкви.

Дейрдре осторожно сняла арфу с заднего сиденья, внесла ее в церковь и направилась к месту упокоения Кэлума. На мгновение она почувствовала себя дурно. Старое покосившееся надгробие и поблекшая роспись на нем словно помолодели. Поверхность дерева сияла, как отполированная. Зеленые и красные полосы стали такими яркими, как будто здесь всю ночь шли напряженные реставрационные работы.