Чтение онлайн

Но то, что действительно дошло до нее, было самой историей. Феликс, как часть истории. Молниеносный, смертельно точный, хладнокровный убийца, как часть истории.

— Он спас нам жизни, Энни, — сказал Кот с тихой искренностью, внимательно глядя ей в глаза. — Мы все были бы мертвы без него, конечно, черт возьми.

И Аннабель улыбнулась этой понимающей улыбкой и мягко спросила его, — Так ты доволен им, Целка?

Он улыбнулся в ответ и мягко ответил, — Должен быть.

Даветт не была уверена, что это значит.

Но она была уверена в одном: Феликс был не доволен.

На самом деле он так не сказал. Он на самом деле ничего не сказал, сейчас, когда она подумала об этом. Но она могла это прочесть. И все могли. Он медленно ходил вокруг да около этого хаотичного плана. Он отвечал, когда задавался конкретный вопрос, или даже когда его спрашивали о каком-то конкретном аспекте Плана Джека. И его ответы были краткими и точными. Но на самом деле он не был согласен с ним.

— С тобой все в порядке? — продолжали спрашивать его люди, и он продолжал говорить, что это так. Но он так не выглядел. Он выглядел ошеломленным. Почти потрясенным.

Но никто не вникал в это, потому, что Джек Кроу не ошибался.

И теперь он сидел в легком пыльном кресле в углу этой затхлой комнаты, чистящий свое оружие. Он расстелил газету на скомканной оттоманке и разложил на ней части своих пистолетов, и единственными звуками были шелест газетной бумаги и точность легкой сцепки и щелчков хорошо смазанного огнестрельного оружия.

В дальнем углу комнаты, Даветт стояла в маленькой кухоньке, где они готовили обед для Команды. Она предложила прибраться, но это было некоторое время назад, когда комната была заполнена людьми и теперь она не знала, оставалась ли она там, потому, что хотела остаться, или просто боялась пройти мимо Феликса, чтобы выйти.

Поэтому она осталась там в углу, чистила и начищала на высокой скорости, как фанатичная домохозяйка, украдкой наблюдая за ним и чувствуя себя полной идиоткой, наконец она не выдержала и просто остановилась, просто остановилась и стала, положив руки на край раковины, уставившись в грязное окно и затаив дыхание.

Она сказала себе что-то вроде: Что со мной? и Соберись, и это немного сработало. Она была почти спокойна, когда в войлочной тишине обернулась и увидела как он неподвижно сидел, уставившись в пространство.

Затем он поднял глаза, поймал ее взгляд, наблюдавший за ним, и улыбнулся.

Это заставило ее немного неумело обратиться к нему. Но она смогла лишь промямлить:

— Могу я чем-нибудь помочь?

Он взглянул на свой пустой стакан и потянулся к нему.

— Еще немного воды со льдом? — спросил он.

— Нет! — почти вскрикнула она. И затем, более спокойно, — Я подам.

И подойдя к нему, она прокляла себя за то, как она действовала и задаваясь вопросом, может ли что-нибудь в мире заставить ее перестать вести себя как дура, и затем она потянулась за стаканом, увидела его лицо и все это исчезло.

Боже

мой! Подумала она, глядя в эти усталые, усталые глаза, он выглядит ужасно!

Он выглядел. Он выглядел побитым, растерзанным, измученным, измученным. Он выглядел как человек, только что решивший покончить жизнь самоубийством.

Только когда она взяла стакан и отошла, чтобы наполнить его, она поняла, что именно это и произошло, когда он согласился присоединиться к Команде Кроу и она внезапно поняла, о чем он думает, и почему он выглядит так, как выглядит, и ее бабочки улетели и что-то другое, более теплое, более надежное заменило их.

Но она не разговаривала. Она просто протянула ему полный стакан и присела на малюсенький встроенный столик для завтрака и потягивала холодный кофе и ненадолго, это было все, что происходило в комнате — двое сидели и потягивали свои напитки в молчании.

И мне нечего сказать, чтобы изменить это, подумала она.

Адам, облаченный в полные священнические регалии, появился из двери смежной комнаты.

Он всегда выглядит на десять лет старше, когда одет вот так, подумала она.

— Феликс? — тихо спросил он. — Хочешь исповедоваться?

Стрелок поднял глаза, на его лице появилось лукавое выражение, и он ответил, ко всеобщему удивлению, — Да уж. Пожалуй.

Феликс раздавил сигарету в пепельнице и встал.

— Как это работает?

Адам улыбнулся, протянул свою облаченную руку.

— Это просто.

Менее чем через пять минут Феликс быстро вернулся в комнату один. Он остановился, оглядел комнату, Даветт, свое кресло, свое оружие. Затем он подошел, поднял стакан с ледяной водой и осушил его до дна.

Адам появился в дверях следом за ним, со скорбным выражением лица.

— Я сожалею, Адам, — сказал Феликс, когда взглянул на него.

Но Адам только покачал головой, показывая, что все в порядке. И когда Феликс отвернулся от него, чтобы закурить сигарету, молодой священник сотворил знак креста на его спине. Затем, печально улыбнувшись Даветт, Адам ушел.

Феликс удивил ее, сидящую на крошечном столике для завтрака, усевшись напротив. Казалось, он почувствовал необходимость объяснить ей увиденное, несколько раз он попытался начать, наконец, пожал плечами, тихо рассмеялся и сказал, — Я не получил никакого удовольствия.

Она улыбнулась ему и покраснела до корней своих светлых волос. И поэтому они посидели там еще немного, она чувствовала себя глупо и возбужденно и бесконечно грустно, а он чувствовал… что? Оцепенение, предположила она. Он конечно выглядел оцепеневшим несколько раз, когда она храбро встречала его быстро брошенный взгляд.

Десятый раз поднеся к губам пустую чашку, она поняла, что должно быть выглядит довольно странно. Она встала и пошла на кухоньку, чтобы наполнить чашку. Когда она обернулась, он исчез.