Вальхалла
Шрифт:
– Как ты думаешь, может быть, его уже здесь нет?
– Вряд ли, - ответил я.
– Скорее всего, он где-то прячется. И вообще, лучше бы тебе близко ко мне не подходить. Разделившись, мы сможем взять его в клещи и уничтожить наверняка.
– Ты прав, - согласился Хармод.
В следующую секунду выворотень, прятавшийся за ближайшей кучей пустых оболочек, вскочил и срезал нас одной очередью...
Плавая в пустоте и черноте безвременья, я некоторое время чертыхался и костерил Хармода последними словами, потом успокоился и стал прикидывать, что буду делать дальше.
По
Выпав из безвременья, я ухнул по пояс в ядовитое болото. Выбираясь на твердую почву, я подумал, что где-то на этом ристалище опять должен быть Хармод. Если только он не попал сюда раньше меня и если его уже не подстрелил выворотень.
Кстати, так оно и получилось. Пройдя всего несколько десятков метров, я наткнулся на пустую оболочку Хармода и облегченно вздохнул.
Ну, хоть этот-то не будет путаться под ногами!
Тут до меня дошло, что выворотень, похоже, где-то впереди. Стало быть, его нужно догонять. Бросив взгляд в дальний конец болота, я увидел мелькавшие там фигуры других охотников. Да, поспешить стоило.
И я побежал. К счастью, ядовитое болото я знал как свои пять пальцев, и вскоре одна из протоптанных в камыше тропинок вывела меня к его краю, туда, где стояла высоченная, покрытая причудливыми письменами стелла. В тот момент, когда я выскочил из камыша и оказался на открытом пространстве, выворотень как раз добивал последних охотников.
Выстрелив в него, я сейчас же упал на землю и перекатился в сторону. К сожалению, этот выстрел в цель не попал. Отпрыгнув в сторону, выворотень спрятался за стеллу.
Наша дуэль продолжалась минуты три-четыре. Причем выворотню приходилось то и дело отвлекаться на выползавших из болота и пытавшихся на него напасть золотых пиявок, ощерившихся здоровенными, острыми как бритва зубами.
И все же счастье от меня опять отвернулось. Перебегая к очередной кочке, я споткнулся... Выворотень умудрился подстрелить меня в падении, так что я вместо того, чтобы упасть на топкую почву ядовитого болота, прямиком перенесся в безвременье.
Дальше неудачи посыпались как из мешка.
Я пытался подстрелить выворотня то в одиночку, то на пару с Хармодом, то в куче с другими охотниками, и каждый раз неизбежно оказывался в безвременье. В конце концов, это стало походить на некую карусель. Грозный лес - безвременье, гибельная поляна - безвременье, опасные горы - опять безвременье.
Выворотень вышибал меня с ристалищ раз за разом, разгадывая все хитрости и ловушки, неизменно обгоняя в реакции. Хармоду приходилось еще хуже. Тот был менее осторожен и, похоже, большую часть охоты проводил в безвременье, выныривая из него только лишь для того, чтобы в очередной раз получить дырку в животе или груди.
– Бред какой-то, - сказал он мне, когда мы оказались в очередной раз рядом.
– Такого я не видел с тех самых пор, когда еще там, в настоящей жизни, центурию, в которой я тогда служил, выслали в погоню за отрядом
– Тогда-то тебя и ухлопали, - мрачно сказал я.
– Нет, - промолвил Хармод, - это произошло несколько позднее. А виной всему был наш упрямый как осел командир. Он совершенно не умел выбирать место для лагеря. Кстати, сюда, в Вальхаллу, он не попал.
– Ну еще бы, - пробормотал я.
После этого мы попытались напасть на выворотня одновременно с двух сторон, так сказать, взять его в клещи, и в результате с полусекундным интервалом оказались в безвременье.
В проклятом ущелье удача нам, казалось, наконец-то улыбнулась. Выворотень не успел пополнить запас стрел. Воспрянув духом, мы пошли на него почти не таясь и быстро выяснили, что он, оказывается, умеет метать ножи не хуже, чем Тор свой молот.
После этого что-то в нас сломалось. Конечно, мы и не подумали отказаться от охоты - в Вальхаллу попадают только те, кто идет до конца, но где-то в глубине души каждый из нас знал, что этот выворотень нам не по зубам.
Мы попробовали сразить его еще в нескольких ристалищах, а потом оказалось, что, собственно, осталась только одна огненная дорога.
Все правильно, она была последним ристалищем, она была нашим последним шансом.
Из безвременья мы вынырнули в самом ее конце, там, где она заканчивалась последней границей - здоровенными, богато украшенными воротами, за которыми клубился непроходимый для нас рубинового цвета туман. На воротах была надпись на незнакомом мне языке. Бросив на нее взгляд, я попытался - наверное, уже раз в тридцатый - прикинуть что, она означает, и, конечно же, не смог.
– Ты мне надоел, - сказал Хармод.
Похоже, нервы у него слегка сдавали.
– Это сугубо твое личное дело, - пробормотал я и, пожав плечами, стал вглядываться в раскинувшееся перед нами кружево огненной дороги. Она петляла, выпускала отростки, которые раздваивалась, переплетались, взмывали вверх, делая петли чуть ли не над нашими головами, опять опускались вниз и, в конце концов, соединялись.
Где-то там, на этой дороге, отбиваясь от грифонов, шел к последней границе выворотень. Наверняка он не знал, что возле этой границы его ждем мы и справиться с нами будет труднее, чем с какими-то жалкими грифонами. Тем более, что позиция у нас была просто идеальной.
Огненная дорога, она вообще-то не очень широкая, и спрятаться на ней негде. Как только выворотень покажется нам на глаза, мы начнем стрелять и обязательно его прикончим. Вот и все! Теперь оставалось только немного подождать.
Я еще раз посмотрел на расстилавшийся перед нами открытый участок дороги, поудобнее взял огненное копье и тяжело вздохнул.
У меня было ощущение, что выворотень все-таки может что-то придумать. Не может быть, чтобы он не попытался нас как-то обхитрить. Вот только как?