Чтение онлайн

– Эмир согласен, – ровным голосом проговорила Валентина, ее сердце безудержно билось: она снова увидится со своими!

– Я сама прослежу за приготовлениями, Малик эн-Наср, и буду молиться, чтобы все, сделанное эмиром, было тобою одобрено. А сегодня эмир Рамиф устраивает прощальный пир для твоих военачальников, ведь завтра они должны вернуться в расположение войск. Он просит тебя также присутствовать на этом пире.

Слова девушки были встречены с одобрением. Устремив взгляд сверкающих голубых глаз на Саладина, она спросила:

– Не выделишь ли ты своих людей, чтобы они

присмотрели за перевозкой зерна и прочих припасов к вашим караванам? Сейчас же прошу извинить меня, я должна пойти к эмиру.

Валентина низко склонилась в грациозном поклоне, дотронувшись до своего сердца, губ и лба. Храня безмятежное и спокойное выражение, она взглянула на Паксона. Как всегда, вид у него был невозмутимый, темные глаза непроницаемы. Не назначит ли именно его Саладин надзирать за перевозкой зерна?

Взгляд девушки упал на черную пантеру у ног султана. Прекрасное животное напоминало обликом своего хозяина. Огромная кошка волновалась и скребла лапой мраморный пол, настороженно поводя ушами и глухо поскуливая. Сарацин же, казалось, был всем доволен.

Неожиданно пантера зарычала и вскочила. Глаза Паксона сузились, когда он встретился взглядом с Валентиной. Его взор вопрошал, и султан Джакарда намеревался вскоре потребовать, чтобы на все его вопросы были даны ответы.

В этот вечер красота Валентины оттенялась великолепным нарядом из прозрачного шелка изумрудного цвета. Косы со вплетенными нитями жемчуга были уложены в высокую прическу.

Девушка оглядела огромный зал: горы разноцветных подушек, разложенных широким кругом, и поставленные прямо на блестящие плитки пола жаровни с бараниной и блюда с другими яствами, а также огромные деревянные чаши со свежими фруктами. Мерцающее пламя свечей отбрасывало таинственные тени на стены, расписанные фресками.

Мысли молодой христианки снова устремились к Паксону. Будут ли его глаза вновь томно скользить по ней, как это было на Совете? И как станет откликаться на его взгляды ее тело? Девушка слегка содрогнулась и тихо подозвала к себе расшалившуюся маленькую пантеру.

Обнюхав чаши с фруктами и пропрыгав по всем шелковым подушкам, белый котеночек решил отдохнуть у ног хозяйки и, ласково мурлыкнув, потерся о ее щиколотки. Валентина наклонилась и приласкала зверька.

– Сдается мне, пора тебя привязывать в присутствии гостей, озорница! Скоро ты станешь такой же большой, как черная пантера, что сидит у ног султана, и будешь тогда охранять меня так же бдительно, как она своего хозяина. Правда?

В ответ маленькая альбиноска заурчала еще громче.

– Пошли, тебе здесь никто не позволит баловаться. Скоро придут гости, и начнется праздничный ужин.

Белая пантера послушно засеменила вслед за Валентиной в покои Рамифа, где и находилась ее подстилка.

Девушка посмотрела на спящего эмира и ощутила глубокую печаль. Старик спал с каждым днем все больше и больше. Однажды он закроет глаза в последний раз, и тогда она останется одна. Но сможет ли вынести тяжесть возложенных на нее забот?

И снова мысли Валентины вернулись к султану Джакарда и его

черной пантере. Хотя они не обменялись ни единым словом, глаза сарацина сказали девушке многое, и от этого теперь ее бросало в дрожь. А что же она почувствует, когда он заговорит? По-прежнему ли от звука его голоса волны возбуждения будут набегать одна на другую, как это было в тот день, на пыльной дороге? Помнит Паксон, как держал ее в своих объятиях, и что он ощущал при этом? Как долго сможет она, глядя в его темные глаза, не поддаваться волшебному очарованию, исходящему от этого человека? И кого он выберет из гарема Рамифа этой ночью? И вообще, будет ли дозволено ему выбирать?..

Валентина, встряхнув головой, отогнала беспокойные мысли, бросила последний нежный взгляд на старого эмира, погладила пантеру и вышла из комнаты. Глубоко вздохнув, она вошла в пиршественный зал и чуть не вскрикнула, увидев великолепно одетых гостей: все они, казалось, старались сегодня перещеголять друг друга.

Девушка задержала взгляд на Паксоне. Ослепительно белый тюрбан подчеркивал красоту смуглого лица. Белый кафтан украшали вставки пурпурного и черного цвета. Мягкие сапоги из козьей кожи, такого же цвета, как его пантера, плотно облегали крепкие ноги.

Сердце Валентины забилось сильнее, она с трудом отвела взгляд от султана Джакарда и уселась на мягкие подушки. Девушка хлопнула в ладоши, и музыканты заиграли томную мелодию Востока. Слуги усердно прислуживали гостям, предлагая изысканные кушанья и напитки, шуты и жонглеры развлекали своим искусством.

На протяжении всего этого долгого и веселого пира Валентина оставалась молчаливой, пристально следя, чтобы никто и ни в чем не испытывал недостатка. Гости расслабились, такое поведение девушки их не тревожило, они обменивались шутками, веселыми историями и рассказами о необычайной храбрости.

Музыканты приблизились к центру зала, и тревога овладела Валентиной. По какой-то странной причине сердце ее начало усиленно биться и стало трудно дышать. Она окинула взглядом собравшихся и снова пристально посмотрела на музыкантов, расхаживавших среди танцовщиц.

Вдруг музыканты образовали круг, в середину которого встал человек в яркой одежде с флейтой, прижатой к губам. Чистые высокие звуки флейты напоминали песню ночной птицы. Томная чарующая мелодия обволакивала, заставляя вздрагивать от сладостных желаний.

Валентина смотрела на музыкантов, прикрыв глаза… Не может быть! Нет, не может быть! Она встала с подушек, словно намереваясь вбежать в круг. Флейтист на мгновение задержал на ней взгляд, верно истолковав ее намерение. Едва заметное отрицательное движение головы, предназначенное только ей, осталось неприметным для остальных.

Желание вбежать в круг было так сильно, что девушка едва сдержалась. Круг музыкантов разомкнулся, и флейтист стал расхаживать среди гостей, старательно избегая приближаться к Паксону и спящей рядом с ним пантере. Изящно двигаясь, он подошел к Валентине и остановился у нее за спиной. Плечи девушки напряглись, глаза стали испуганными и настороженными. Ей хотелось обернуться, протянуть к флейтисту руки, прижать к себе и никуда не отпускать.