Валентина
Шрифт:
Валентина смотрела на море. Когда же появятся корабли Ричарда? Ей казалось, он непременно должен добраться до Яффы морем – так ведь гораздо быстрее!
При первых проблесках зари она увидела галеры. Король! С трепещущим сердцем ждала Валентина какого-либо знака, надеясь, что Ричард проявит большую решимость, нежели в Бет-Набле.
Ее внимание привлекла фигура человека в черном арабском одеянии. Человек перелез через стену и тяжело упал на песок по ту сторону крепости. Валентина затаила дыхание. Сумеет ли теперь этот человек подняться
Ричард увидел плывущего человека и приказал поднять его на борт. Тяжело дыша и не обращая внимания на стекавшую с одежды воду, священник встал на колени перед королем.
– Ваше величество, если бы не вы, все было бы потеряно для христиан, оставшихся в живых.
– Для христиан, оставшихся в живых? – воскликнул Ричард. – А мы подумали, погибли все! Но где же спрятались вы?
– Мы заперлись в цитадели в восточной части города.
Английский король принял решение.
– Проклятье всем, кто повернет назад! – крикнул он своим воинам.
Отдав приказ грести к берегу, Ричард встал на носу корабля. Люди готовились к битве: пристегивали мечи, брали в руки щиты.
Корабль Ричарда первым врезался в песчаный берег, тут же заполнившийся мусульманами и огласившийся воинственными криками. Галеры покачивались на волнах, а враг поджидал высадки крестоносцев.
Как завороженная, смотрела Валентина на развернувшуюся перед ней картину. Воины Ричарда пытались взять штурмом стены Яффы, но, облаченные в свои тяжелые доспехи, несли неисчислимые потери. Что же делать?
Девушка распахнула окно и свесилась с подоконника. Она попыталась достать до замка двери сихары, но не смогла. Как же ей выбраться отсюда? Паксон приставил к ней стражу, и двое охранников ни на минуту не отходили от запертой двери ее комнаты. Может, выпрыгнуть из окна? Высоко…
Оставалось только одно средство. Валентина, не раздумывая, подбежала к двери и заколотила по ней кулаками, громко выкрикивая самые страшные мусульманские ругательства и проклятия, одно кощунственнее другого. Она поносила Мухаммеда, Коран и Аллаха.
– Закрой свой рот, женщина! – пригрозил стражник. – Не то мы сами тебе его закроем!
– Кто? Вы? Да вы же слабее бродячих собак! Только те, кто верят в Христа, мужчины! А вы… блохи! блохи в собачьей шерсти! – вопила Валентина.
Наконец она услышала, как поворачивается ключ в замке, и поторопилась отбежать в дальний угол комнаты и забиться под низкую кровать.
Стражники ворвались, с саблями наголо, разъяренные и страшные в своем гневе. На мгновение они растерялись, не обнаружив в комнате пленницу. Свежий ветер с моря ворвался в открытое окно, и стражники решили, что она выпрыгнула, разбившись насмерть, и поспешили выглянуть из окна.
Валентина воспользовалась этим. Выбравшись из-под кровати, она бросилась к двери и поскорее захлопнула ее за собой, тут же повернув ключ в замке. Стражники ринулись к двери. Их проклятия следовали за ней до конца коридора.
Ричард высадился на берег. Из доспехов на нем была только кольчуга
Мусульмане узнали Малика Рика и отступили. Рыцари сновали вокруг короля, стараясь защитить его своим телом. С других галер, причаливших к берегу, сгрузили всяческий скарб: стулья, скамьи, шатры и столы – чтобы использовать все это, как прикрытие.
Ричарда захватил пыл сражения, он отказывался скрыться за сооруженной наспех баррикадой. Заслоняясь щитом, английский король побежал по берегу к серым стенам Яффы. Приблизившись, он заметил ворота сихары и собрался взобраться по склону, чтобы попытаться открыть их, но как раз в тот момент, когда он был уже близок к своей цели, одна из створок ворот распахнулась и раздался хорошо знакомый ему приятный низкий женский голос:
– Сир!
– Леди Валентина! Вы мой ангел-хранитель! Для изъявлений благодарности времени было мало, но все же король бросил на придворную даму признательный взгляд и сказал:
– Вы открыли нам ворота Яффы. Когда я отвоюю город, мы вместе вернемся в Акру. А сейчас… берегите себя, леди Валентина, – предостерег он, – потому что самое худшее впереди!
Вместе со своими соратниками Ричард Львиное Сердце ворвался в крепость. Мусульмане удивленно завопили, увидев Малика Рика за стенами Яффы. Следом за королем шли его рыцари. Они теснили мусульман, приближаясь к той части города, где оказались в ловушке христиане, защищавшие крепость-порт.
Воины, высадившиеся с галер, заняли берег раньше, чем подоспели основные силы Саладина. На улицах Яффы растерявшиеся мусульмане умирали под ударами мечей храбрых рыцарей Малика Рика. Неожиданное нападение христиан заставило Саладина отступить к близлежащим холмам.
Весть о высадке английского короля распространилась по всей округе. С наступлением вечера бой в городе затих, и сарацины приближались к позициям врага, чтобы взглянуть на предводителя крестоносцев, осмелившегося высадиться на берег, на котором стояла целая армия.
Военачальники мусульман обратились к противнику с предложением о мире и были благосклонно приняты Ричардом. Король все еще оставался в кольчуге, и его окружали облаченные в доспехи рыцари. Ничто не могло доставить ему большего удовольствия, чем вид этих смуглых сарацин, явившихся в парадных кафтанах и с кислыми лицами, чтобы передать послание Саладина.
Торжествуя в душе, Ричард Львиное Сердце дал понять, что не возражает против заключения перемирия.
ГЛАВА 29
Менгис сидел неподвижно, мысли скручивались клубами и извивались спиралями, как густой ненавистный дым курений, витавший вокруг его головы. Мысли не были связаны с Аламутом – думал он о Валентине, хотя не должно было быть у него таких мыслей – теперь, когда он стал шейхом аль-Джебалом и отрекся от мира, лежавшего у подножия горы! Его жизнь закончилась в тот момент, когда он занял трон. Отныне и навсегда – навечно – он Старец Гор и не должно быть у него ни жизни, ни мыслей, не связанных с Аламутом. Но они были.