Шрифт:
Шалин Анатолий
Вакансия
Глава 1
– Нет, Финдельфебеля я тоже не читал, - ответил Василий, ничуть не смущаясь.
– Как, и Фнндельфебеля не читал?
– изумился Геннадий.
– Ну, знаешь! Дремучий же ты, Огурцов! Финдельфебеля не читать! А ты хоть слышал о нем раньше?
– Нет.
– Как? И не слышал? Вот она слава! Это же самый могучий ум двадцать пятого столетия. Самый модный ныне философ! Чего стоят такие его монографии, как: "О сущности насущного" или "К вопросу о мироздании" шедевры глубокомыслия! Половина галактики от этих произведений
– Значит, я пребываю на другой половине, - спокойно заключил Василий, продолжая следить за приборами на пульте управления.
В рубке на минуту наступило молчание.
Штурман "Стремительного" Геннадий Куц переваривал услышанное. Конечно, за три года совместных полетов с Огурцовым Куц успел изучить характер своего напарника, но все же невежество пилота в некоторых вопросах было потрясающим.
– Нет, все же не понимаю, - вздохнул Геннадий, - чем ты в свободное от вахт время занимаешься? До Земли еще недели полета в гиперпространстве. Не захочешь, а половину корабельной библиотеки прочитаешь.
– Так я и читаю, - Василий кивнул на полку слева от себя, - повышаю уровень эрудиции.
Геннадий скользнул взглядом по корешкам стоявших на полке книг и сморщился, точно от зубной боли.
– "Грузовые звездолеты", "Основы звездоплавания", "Учебник пилота первого класса", "Гиперпространственные двигатели" - вот скучища-то, пробормотал штурман, - от одних названий скулы сводит и в анабиоз залечь хочется.
Василий усмехнулся:
– Твой любимый Финдельфебель не легче. Лучше скажи, когда последний раз траекторию корректировал?
– Вчера. Отклонение небольшое намечалось, пришлось устранить, а что?
– Внимательнее надо бы работать, - ехидно заметил Василий, - а то капитан пропишет нам философию. Проверь курс еще раз.
Геннадий фыркнул и сердито защелкал вычислителем.
Василий снисходительно наблюдал за другом, удивлялся, очень уж легко и просто все у штурмана получалось. Куц был натурой пылкой, увлекающейся, непоседливой, даже легкомысленной. На досуге, для самообразовання, как он выражался, изучал философию, искусства и еще сотню различных экзотических дисциплин, о которых подавляющее большинство нормальных людей даже и не слышало. При этом он оставался неплохим специалистом, в космофлоте был на хорошем счету, и капитан "Стремительного" Федор Левушкин ежегодно отмечал его отличную работу в приказе по звездолету. Правда, иногда штурману доставалось от капитана по мелочам, но такие единичные просчеты бывали у любого члена экипажа.
Проделав вычисления, Геннадий тоскливо осмотрел рубку и остановил взгляд на Василии.
– Ерунда получается, - упавшим голосом сообщил он, - вчера выправил курс, а сегодня опять на два градуса сносит. Причина внешняя... Кажется, неприятности будут. Что-то я не припомню подобного... В гиперпространстве на два градуса за сутки полета... Чудеса!
– В гиперпространстве всякое бывает, - спокойно заметил Василий. Надо капитану сообщить. От неприятностей все равно никуда не уйдешь, и то сказать, какой рейс без неприятностей? Зови шефа.
– А может, сами разберемся?
–
– Опасность...
– недовольно промычал Геннадий. Параграф... Бюрократы...
Какую-то секунду штурман размышлял, затем нажал кнопку вызова капитана.
Через две минуты Левушкин уже сидел в рубке.
Капитан "Стремительного" не любил быстрых, необдуманных решений. Он долго, придирчиво проверял показания приборов, расчеты штурмана, затем, насвистывая себе под нос популярную песенку: "Я жиэни не мыслю без звезд и планет... ", задумался. Чувствовалось, что и ему явление, с которым они столкнулись, незнакомо.
– Гравитационная бутылка - есть такая легенда у стариков космофлота, после длительного раздумья сообщил он.
– Слышали?
– Слышали, - ответил Василий.
– Корабль попадает в мешанину гравитационных полей, этакую замкнутую область, из которой невозможно выбраться.
– Так это сказки!
– проворчал Геннадий.
– Сказки, - согласился Левушкин, - а то, что у нас топлива только-только до Солнечной системы, это уже реальность. Еще две-три таких корректировки - и застрянем среди звезд. Кстати, напряженность полей растет, заметили?
– Заметили, - уныло подтвердил Геннадий, - я же говорю - затягивает.
– Одно непонятно, - сказал Василий.
– Трасса известная. В этом районе не должно быть крупных тел. Откуда такие поля?
– Крупных тел!
– Левушкин поежился.
– А вы прикиньте массу источника гравитации! Вычислитель под боком. Скорость известна, градиент кривизны по счетчику.
Геннадий быстрыми движениями пальцев прошелся по клавиатуре вычислителя, вывел результат на табло и побледнел.
Василий заглянул на экран через плечо друга и присвистнул:
– Ого!
– сказал он.
– Сравнимо с массой галактики...
– И напряженность растет, - добавил Геннадий.
– Еще немного и...
Левушкину не хотелось думать, что будет за этим "и".
– Рассчитай-ка переход в обычное пространство!
– сказал он Василию. А ты, Геннадий, прикинь: хватит ли нам топлива на все маневры.
– Топлива пока хватает, - ответил Куц.
– Я уже посчитал, но, если масса источника полей действительно так велика, переход из одного режима в другой ничего не даст. Разве что выигрыш во времени.
– И это уже немало!
– бодро заметил Левушкин.
– Главное, не паниковать! Как-нибудь выкрутимся.
– Легко сказать, - пробормотал Геннадий, масса галактики... Вычислитель...
– Вычислитель? А головы у вас зачем? Вы же изучали трассу. У вас карты, атласы перед глазами. Где вы там видели такие объекты? Покажите хоть один. Себе надо больше доверять, своим знаниям.
– А поля?
– А что - поля! Поля как поля!
– раздраженно ответил Левушкин. Непонятные поля, что и говорить. По тому, как нас крутит, думаю, гравитация искусственного происхождения, других объяснений пока просто не вижу. Очень уж это возрастание напряженности полей напоминает элементарный перехват!