Ваари
Шрифт:
На этот раз разъярённой Ваари не пришлось изображать «зверское выражение» на грязном лице - мне и в самом деле хотелось разорвать ухмыляющуюся заразу на части. И она поверила в серьёзность этих намерений, примирительно промурлыкав:
— Надо же, сообразила… Верно, Рока, время идёт - твоё время, так что не будем его терять. Видишь, старушка Лиззи не такая уж и плохая… хм. Хочешь знать, чем она занимается?
Меня всегда раздражало, когда люди говорили о себе в третьем лице, я сдула лезшую в глаза грязную прядь, зло фыркнув:
— Да по барабану…
«Дамочка
— Умница - от лишних знаний одни неприятности… Я собираю «полезные сведения», чтобы потом…
— Ими шантажировать, - продолжила за неё, успокаиваясь - теперь разговор принимал вполне ожидаемый оборот.
— Точно, - легко согласилась Лиззи, откидывая голову на спинку кресла, - мне нужен ваш клятый Настоятель, и, чтобы его заполучить, тебе придётся очень постараться и добыть нужные сведения. Я понятия не имею, будут ли это секретные переписки, послания от любовницы или развратные стишки, которые, как я слышала, он любит сочинять. Старушке Лиззи тоже, как ты говоришь, «по барабану», - её голос стал настолько серьёзен, что меня снова заколотил озноб, - дала клятву, теперь поработай головой, девочка - в сообразительности симпатичному курсанту Академии не откажешь - придумаешь что-нибудь. А пока ступай, Бадди проводит тебя в комнату, завтра увидимся… И не забудь - осталось всего шесть дней…
Она бесцеремонно вытолкала кусающую губы дурочку в появившуюся дверь, захлопнув её с такой силой, что я невольно рухнула вперёд, угодив прямо на стоявшего у стены Бадди. Надо ли объяснять, в каком я была бешенстве и потому немедленно обрушила свой гнев на будущего напарника:
— Уже поджидаешь, мастер на все руки, или, может, любишь подслушивать, а?
Он нехотя отлепился от стены, кивнув в темноту коридора:
— Пошли… - голос звучал настолько спокойно, словно все те слова, что я сгоряча на него выплеснула, предназначались кому-то другому…
Всю дорогу, пока мы петляли по тёмным лабиринтам этого странного дома, он не проронил ни звука, в то время как мой рот не закрывался. Я наговорила совершенно незнакомому человеку такого, что любой самый спокойный тюфяк уже раз десять приложил бы болтушку лбом о стену. При этом из возбуждённой головы как-то выветрились слова Лиззи про то, что Бад тот ещё псих. А когда я вспомнила об этом, извиняться было уже поздно…
Неожиданно «молчун» стиснул мою ладонь так, что я вскрикнула:
— Отпусти, псих!
— Сама ненормальная!
– заорал он, мгновенно преображаясь, - дура бестолковая, и зачем только идиотке плечо вправил? Всю дорогу повторял заклинание исцеления, залечивая лодыжку и трещины в рёбрах. Лучше б я тебя прибил, чем выслушивать гадости в свой адрес…
С одной стороны, конечно, было стыдно, ведь кое в чём он не ошибся, но с другой - как только негодяй посмел так обращаться с девушкой? И меня снова понесло:
— Это я дура? А сам-то себя видел - ходишь в платке, как шут, от кого прячешься? Или ты такой урод, что стыдно людям на глаза показаться… - рука сама вцепилась в «маску» парня, безжалостно её срывая.
Бад не стал сопротивляться - он замер, опустив взгляд и закусив алые, как у девушки, губы. Я
Пожалуй, если бы не эти безобразные шрамы, Бад был очень хорош собой, в его красивых миндалевидных глазах, казалось, плескалось далёкое синее море. Море, полное тоски…
— Прости, - еле выдавила из себя, заливаясь краской и протягивая ему платок.
Голос парня слегка вздрагивал, словно он был готов вот-вот разрыдаться, и от этого стало совсем плохо:
— Почему не смеёшься, Рока? Ах да, ты ещё не видела самого интересного… - он выдернул чёрную ткань из руки, но, прежде чем надеть, отвёл чёлку со лба - третий шрам был похож на извивающуюся чёрно-красную змею - это был совсем свежий ожог…
Бад быстро повязал платок на место, толкнув плечом дверь, и уже спокойно произнёс:
— Иди и не забудь запереть засов изнутри, тут небезопасно. На столе хлеб и сыр… Придурок-напарник на собственном горбу натаскал воды, нагрев её для тебя, можешь искупаться. Утром приду - если хочешь дожить до рассвета, никому, кроме меня, не открывай…
Дверь осторожно закрылась, и я тут же её заперла, а потом, лёжа не в каком-нибудь корыте, а настоящей ванне на гнутых ножках, глотая слёзы и хлюпая носом, долго отмокала в горячей воде, и, откусывая от ароматного ломтя хлеба, заедала его пресным до тошноты овечьим сыром…
Было искренне жаль этого покалеченного парнишку, но ещё больше - бестолковую Ваари Тэй, связавшую себя клятвой с чёртовой колдуньей и поставившую на кон не только будущее, но и саму жизнь… Никчёмная, высокомерная девчонка, как, похоже не без основания, называли меня воспитатели в приюте, не только не сумела защитить себя, но и добровольно шагнула в расставленную ловушку - согласилась искать то, чего, возможно, и в природе-то не существовало…
Несмотря на все страдания, усталость взяла своё, и утром напарнику пришлось долго долбить ногами в дверь, истошно надрывая связки в попытке разбудить «дрыхнувшее чудовище». Когда мне надоело выслушивать причитания о «кошмаре, свалившемся на его голову», я встала и, не потрудившись даже одёрнуть найденное в каморке короткое кружевное «нечто», в спешке надетое вчера на обнажённое тело, распахнула дверь, затащив парня внутрь.
— И что разорался? Девушке уже и поспать лишнюю минутку нельзя?
– ворчала я, скрестив руки на груди, любуясь, как, явно потрясённый видом, открывавшимся из глубокого выреза слабого подобия ночной сорочки, и неотразимостью непристойно голых коленок, парнишка впал в ступор, кажется, даже забыв, что надо дышать… Похоже, сегодня его напарница выглядела несколько иначе, чем он ожидал, мало напоминая измазанного нечистотами монстра…
Немного подождав и видя, что он никак не реагирует на мои приветственные слова, бесцеремонно вытолкнула его обратно: