В зеркале русских былин

Горячие руки скользили по телу, вынуждая выгибаться следом и моля о большем.

Отбросив стеснение, погладила тугие мышцы на спине, слегка царапая ноготками и порождая рокочущее рычание в груди мужчины.

– Ты уверена, что готова? – заглянул он мне в глаза, прерывая поцелуй.

Задумавшись, прислушалась к себе, ища отголоски давнего страха. Но он растворился под смелыми ласками мужских пальцев. Отступил под напором его страсти.

Кивнув, сама потянулась к его губам, вкладывая в поцелуй всю ту неистовую жажду

принадлежать ему здесь и сейчас.

Я готова. К боли. К пробуждению источника. К жизни. Чтобы не ждало нас впереди.

– Василина, дочка, вставай.

Ласковой голос заставил нехотя оторвать голову от подушки.

– Ну, мам. Рано ведь еще.

– На электричку опоздаем, - с улыбкой напомнила она, проверяя собранную с вечера сумку.

Я застонала, накрываясь с головой тонким одеялом.

– Может я не поеду?

– Бабушка расстроится, - привычно парировала мама, смотря на меня с укором.

– Не хочууууу, - совсем как в детстве захныкала в ответ.

– Давай я лучше документы схожу отдам, вдруг не успею подать?

Мама со вздохом отложила мои вещи и присела ко мне.

– Ты ведь помнишь, куда обещала бабушке попробовать поступить?

Я даже выглянула, смотря на маму с удивлением.

– Так это ж когда было? В семь? Какая высшая школа, мам? Я в универ хочу. Мы с Ленкой на информационные технологии собирались, забыла?

Заметив, как мама отвела взгляд, нахмурилась.

– Мааам, только не говори, что ты собираешься потакать бабушкиным… странностям. Это ведь смешно. Ты правда хочешь отправить единственную дочь учиться в русскую глубинку? Чему я в деревенской высшей школе могу научиться? – спародировала я благоговейный шепот бабушки, которая про эту школа говорила чуть ли не как о самом престижном учебном заведении в стране.

Тяжелый вздох стал мне ответом.

– В нашей семье традиция отправлять детей в эту школу, милая. Мы уже с тобой это обсуждали. Ты обещала, что попробуешь.

Я закатила глаза, застонав. Очень хорошо помню этот разговор. Я тогда была готова, что угодно пообещать, лишь бы тетушки с бабулей от меня отстали.

Уйдя в кухню, мама дала понять, что разговор окончен.

Вот так всегда. Моя мама невероятно чуткий и мягкий человек. Она ни разу в жизни не повысила на меня голос и никогда не ругалась. Но были вещи, которые превращали ее в железную леди. И эта клятая школа как раз одна из них.

Я же была ее полной противоположностью. Яркая, живая, с взрывным характером. Сотни раз ввязывалась в разборки, когда видела, что кого-то незаслуженно обижают. Никогда не лезла за словом в карман, но безумно любила маму. И расстраивать ее не хотелось. Итак, считала, что жизнь обошлась с ней несправедливо. Как можно было оставить такую красавицу в двадцать лет с младенцем на руках? А у моего драгоценного папаши совести хватило. Мама и сейчас в свои сорок стройная привлекательная блондинка с косой, толщиной с запястье и лучистыми голубыми глазами. Даже представить сложно какой она была тогда.

– Завтрак готов, солнышко, - донеслось из кухни.

Делать

нечего. Свои обещания я привыкла выполнять, а потому решительно откинула одеяло и направилась в ванную. В конце концов, никто не будет принуждать меня учиться против воли. Да и кто сказал, что я поступлю?

До электрички оставалось всего пять минут, когда мы с мамой добрались-таки до станции.

Мои надежды на опоздания развеялись, стоило вдалеке показаться характерным огонькам.

И ведь даже свободные места были у окна. Хотя кто ездит в эту глухомань в наше время? Мы столько раз предлагали бабушке перебраться в город, но та лишь хмурилась и в ответ уговаривала нас переехать к ней.

Интернет пропал, стоило отъехать каких-то несколько километров. Со вздохом отключив смартфон, прислонилась к стеклу, рассматривая мелькающие деревья.

Мама мягко улыбнулась, поправив выбившуюся из моей косы прядь. Не смотря на мои уговоры и неоднократные просьбы, мама так и не позволила отрезать мои густые волосы цвета молочного шоколада. Я так завидовала Ленке, которая еще в восьмом классе превратила свои черные как смоль косы в модную короткую стрижку с рваной челкой. В десятом она обзавелась пирсингом, а в прошлом месяце даже сделала тату. Неслыханная дерзость. Но она жила с дальней родственницей, которой не было никакого дела до Ленки и та давно была предоставлена самой себе.

Мы подружились с ней в третьем в классе, когда Ленка перевелась к нам. Она не любила говорить о своем прошлом и семье, из чего я предполагала, что родители оставили ее в детстве.

Мама не поощряла, но и не противилась нашей дружбе. Меня же смелая и несколько взбалмошная девчонка покорила с первой минуты своей прямотой.

А вот бабушка всегда хмурилась, стоило ей встретиться с Ленкой. Бормотала что-то неразборчивое и уходила в дальнюю комнату. Но опять-таки ни малейшим словом не пыталась помешать нашей дружбе.

Со вздохом проверив телефон, убрала его в сумку. Связи теперь не будет. До Былинок было далеко, и дорога проходила по лесу, где никому не приходило в голову строить вышки.

Я не заметила, как уснула, привалившись к теплому боку мамы.

Меня разбудил грубый голос контролерши, ругающейся с кем-то в конце вагона. Я встрепенулась, бросив взгляд в окно.

– Почти приехали, - ласково улыбнулась мне мама.

Кивнула, разминая затекшие мышцы. Впереди была утомительная четырехчасовая поездка на стареньком автобусе, а после еще больше часа пешком через лес.

Добрались мы только к вечеру. Как и всякий раз, встретила нас шумная центральная улица деревеньки Былинки. Люди сновали туда-сюда, переговаривались через всю улицу и громко смеялись.

– Марьянка, ты ли это? – поприветствовала нас высокая дородная женщина с ведрами наперевес.

Я вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Мне всегда было некомфортно здесь. Будто другой мир. Слишком далеко от города. Сюда не доходили ни современные технологии, ни привычные городскому жителю блага.

– А это чай Василинка? Дайка гляну на тебя, девица-красавица, - усмехнулась баба Шура, внимательно оглядывая меня.