В западне

– Да мне наплевать, что ты думаешь, Джессика, – возразила Элизабет Уэйкфилд. Ее зеленовато-голубые глаза были полны тревоги. – Мне кажется, с семьей Морроу творится что-то необычное. И что бы ни случилось, я должна быть уверена, что Регине это ничем не угрожает.

Элизабет и Джессика Уэйкфилд лежали, вытянувшись на больших пляжных полотенцах, которые были расстелены на краю бассейна во дворе их дома, и грелись в еще теплых лучах заходящего солнца. Было приятно понежиться часок-другой после школы, пока не пришло время ужина, и посплетничать о событиях прошедшей недели. Будто произошло столько событий, что нельзя было обсудить их раньше.

Хотя, с одной стороны, только недавно из Ласковой Долины уехали бабушка и дедушка, которые три недели гостили у них. А с другой – Джессика в последние дни все свободное время проводила на тренировках команды болельщиц, а Элизабет работала над статьей для школьной газеты «Оракул».

Джессика села на полотенце и откинула золотистые волосы на плечи. Гримаса на ее лице выражала явное несогласие с поспешными суждениями сестры по поводу незнакомки, открывшей ей дверь дома Морроу в субботу.

– Я все-таки не понимаю, – наконец произнесла Джессика, – с чего вы с Брюсом взяли, что Регина попала в какую-то неприятность? Может, ей просто неохота видеть Брюса? – ехидно заметила она и, опершись на сестру, потянулась за кремом, лежащим на траве. – Наверняка бедняжке так надоела рожа Брюса, что, вернувшись в Ласковую Долину, она просто решила от него отдохнуть.

Элизабет расхохоталась. Любовная история Брюса Пэтмена и ее своевольной сестры ни для кого не была секретом. Элизабет помнила, когда именно Джессика вдруг стала равнодушной к симпатичному, но высокомерному старшекласснику. На самом-то деле Джессика была по уши влюблена в богача Брюса Пэтмена. Но Брюс однажды ей нахамил, и Джессика, не привыкшая к такому обращению, отплатила ему тем же. С этого момента между ними была объявлена война.

Поразмыслив над всем этим, Элизабет покачала головой. Конечно же, у них с сестрой будут разные мнения по поводу всего происходящего.

На первый взгляд, шестнадцатилетние сестры-близнецы были как две капли воды похожи друг на друга: светлые волосы, широко расставленные зеленовато-голубые глаза, обе высокие, со стройными фигурами. Но своим внутренним миром, тем, как они вели себя в различных ситуациях, они отличались, как небо и земля.

Элизабет никогда и никуда не бросалась сломя голову, предварительно все тщательно не обдумав и не взвесив. Вдумчивая, целеустремленная и трудолюбивая, среди одноклассников она имела репутацию хорошего друга и доброжелательного собеседника. Джессика же считала целеустремленность и трудолюбие сестры чрезмерными. Не то чтобы Джессика не любила сестру. Нет, она любила ее всем сердцем. Просто ей всегда хотелось приключений, и она предпочитала лететь очертя голову, чем ехать медленно, но уверенно. Джессике нравилось поддразнивать свою более серьезную сестру, и сейчас по выражению ее лица было видно, что она не принимает всерьез опасений Элизабет по поводу Регины Морроу.

Регине было тоже шестнадцать лет, и она училась в одном классе с Элизабет и Джессикой. Семья Морроу переехала в Ласковую Долину и поселилась в роскошном особняке в самой фешенебельной части города не больше года назад, но Регина за это короткое время быстро подружилась со своими новыми одноклассниками.

«Конечно, – размышляла Элизабет, – трудно себе представить, чтобы Регину не полюбили».

Красивая, темноволосая, добродушная девушка с мягкой манерой речи была очень дружелюбной. Глядя на нее, нельзя и подумать, что она – единственная дочь одного из самых богатых производителей компьютеров на всем Западном побережье.

Едва переехав в Ласковую Долину, она устроилась работать фотомоделью в местное агентство, и ее фотография появилась на обложке журнала «Инженю». Кроме того,

никому и в голову не могло прийти, что у Регины могут быть какие-то трудности. Годы учебы в специальной школе в Коннектикуте и занятия с частными врачами очень помогли ей, и теперь мало кто мог поверить в то, что она родилась практически глухой. Шестнадцать лет Регина жила в почти беззвучном мире. Ее самым страстным желанием, призналась она Элизабет вскоре после их знакомства, было ничем не отличаться от остальных. Но это было не так-то просто.

«Когда люди узнают, что я глухая, они отворачиваются от меня», – добавила она тогда. И сразу же Элизабет всем сердцем привязалась к ней.

С тех пор она стала защитницей Регины. Теперь ей было понятно, почему лицо Николаса, брата Регины, принимало такое свирепое выражение, когда у сестры случались какие-нибудь неприятности. Девушка была так беззащитна! Даже одна мысль о том, что кто-нибудь может обидеть Регину, была для Элизабет невыносимой. И именно поэтому, когда Брюс Пэтмен стал назначать Регине свидания, Элизабет сначала не на шутку разволновалась. Но прошло немного времени, и она поняла, что Брюс стал другим и заботится о Регине не меньше самой Элизабет.

«И даже больше!» – поправила себя Элизабет, вспомнив самоотверженное поведение Брюса, узнавшего, что один врач в Швейцарии открыл курс лечения, который может восстановить у Регины слух.

Это было долгое и дорогостоящее лечение. Но хуже всего, что нужно было ехать в Швейцарию, в Берн, где жил доктор Фридрих. Перед Региной встал страшный выбор: либо потерять Брюса, либо единственный шанс – восстановить слух.

Для Регины это был тяжелый выбор. Если Брюс вдруг будет против, что ей тогда делать? Но Брюс не противился тому, чтобы Регина приняла предложение доктора Фридриха, и вот уже несколько месяцев она жила в Швейцарии. И только письма были той ниточкой, которая связывала ее с друзьями из Ласковой Долины. Брюсу она писала по крайней мере раз в неделю, а то и чаще. Элизабет тоже получила от Регины несколько писем. Регина писала, что привыкла к своему новому дому, что у нее прекрасный репетитор, поэтому она справляется со школьной программой и надеется следующей осенью перейти в старший класс вместе со своими друзьями. И, что самое главное, курс лечения ей помогает!

«Я еще не могу расслышать всего, – признавалась она в последнем письме Элизабет, – но чувствую себя гораздо лучше. Некоторые звуки я различаю хуже, чем другие, но доктор Фридрих уверен, что рано или поздно у меня будет нормальный слух. И выздоровление идет даже быстрее, чем он предполагал!»

Но, странно, Регина не писала, что собирается приехать из Швейцарии. И Брюсу об этом тоже ничего не сообщила. Поэтому несколько дней назад, когда Эдди Стронг сказал, что Регина вернулась в Ласковую Долину, Элизабет была очень удивлена.

Эдди Стронг учился в выпускном классе и часть дня подрабатывал разносчиком товаров в круглосуточном супермаркете. Элизабет повстречалась с ним у прилавка, когда покупала молоко для матери. И Эдди спросил ее, не видела ли она еще Регину.

– Джессика, ты должна меня выслушать, – настойчиво повторила Элизабет и нахмурилась, вспоминая цепь событий, произошедших перед ее мимолетной встречей с Брюсом.

Решив, что Регина хотела прилететь неожиданно, чтобы сделать всем сюрприз, Элизабет поехала к дому Морроу, намереваясь пригласить подругу в гости. К своему большому удивлению, проехав по длинной подъездной дороге, ведущей к дому Морроу, Элизабет обнаружила ворота запертыми. Несомненно, в доме никого не было, да и выглядел он совсем нежилым.