Чтение онлайн

О нашей предстоящей встрече с Чикаберидзе я доложил Красикову. Высказал ему причину, по которой встреча может сорваться, а завтра Чикаберидзе, наверное, отправится в Тбилиси в составе делегации их бригады, приглашенной руководством Грузии. Он обидится, если я сегодня не приду к нему в гостиницу. А причина была в том, что сегодня в 18.00 я должен заступить на дежурство в отделе.

— Проблемы нет, Павел Васильевич, вместо тебя сегодня отдежурит Василий Михайлович, а послезавтра вы заступите на дежурство вместо Соколюка. Я сейчас же скажу ему об этом.

Вечером мы

встретились с Чикаберидзе. Он принял меня по-кавказски. Стол был полон всякой всячины: копченая колбаса, рыбные консервы, фрукты и даже бутылка «Московской».

Он догадался, что я немало смущен, увидев все это на столе в такое трудное военное время. Он пояснил:

— Вчера нам выдали денежное содержание за полгода партизанской службы. Не мог же я поскупиться, не угостить своего друга. Доехал на трамвае до рынка а там все есть, лишь бы деньги были.

За ужином, который продолжался несколько часов, мы рассказали друг другу о боевых действиях наших бригад во вражеском тылу, вспомнили боевых друзей погибших в партизанских схватках с врагом, и откомандированных во фронтовые части после расформирования 2-й Курской партизанской бригады.

О боевых действиях бригады имени Суворова Чикаберидзе поведал мне следующее:

— Тебе, наверное неизвестно, Павло, что в первой половине марта поступил приказ Матвеева: Казанкову подобрать сотню добровольцев, с ними отправиться в тыл врага, чтобы создать новую партизанскую бригаду…

Я перебил его сообщение:

— Об этом я знаю от Черникова. Он посетил меня в курском госпитале. Но подробностей я не знаю.

Чикаберидзе продолжил:

— Мы совершили рейд по западу Курской области. В наши ряды влилось около полутысячи местных жителей, военных-окруженцев, селян, насильно загнанных оккупантами в полицию. Они пришли в партизанский отряд с оружием, недавно выданным им фашистами.

Казанков привел в Хинельский лес наполовину безоружный отряд. Здесь к нам присоединилось несколько групп самообороны из селении, прилегающих к Хинельскому лесу. Все они имели на вооружении винтовки. Казанков передал по рации Штабу партизанского движения Брянского фронта заявку на недостающее вооружение и боеприпасы. Через несколько дней советские самолеты сбросили на парашютах все запрошенное и двухнедельный запас продовольствия.

Тогда же поступила шифровка-радиограмма. Приказом начальника штаба партизанского движения фронта Матвеева утверждалось создание из партизан отряда О. Г. Казанкова партизанской бригады имени Суворова и о назначении ее командиром Остапа Гавриловича.

Сначала мы базировались в Хинельском лесу. Около трех месяцев проводили рейды по районам Орловской и Сумской областей, громили карательные и полицейские подразделения противника, а в период подготовки Брянского и Центрального фронтов к Курской битве участвовали в разрушении железнодорожных путей и станционных объектов. Нам регулярно сбрасывались на парашютах мины, взрывчатка, гранаты и патроны.

Летом и до конца сентября бригада базировалась в Новозыбковском лесу. Наши подрывники взорвали тогда несколько вражеских эшелонов, разобрали более пяти километров железнодорожного

полотна. За весь период действий во вражеском тылу бригада уничтожила несколько тысяч оккупантов.

Отряд имени Суворова, которым командовал я, при расформировании имел численность около 270 партизан. В боях погибли 14 курских партизан, ранее воевавших во 2-й Курской партизанской бригаде. В их числе Матюхин Андрей Иванович, бывший партизан отряда имени Чапаева Крупецкого района…

Я тоже рассказал Чикаберидзе о боевых действиях Курской партизанской кавалерийской бригады имени Котовского в период подготовки и в начале Курской битвы. Особо остановился на двух рейдах бригады в ее полном составе по тылам врага, противостоявшего 60-й армии Черняховского:

первый рейд, с 15 июня по 28 июня, длившийся две недели;

второй рейд, с 30 июня по 15 июля, продолжавшийся 16 суток.

В оба эти рейда выполняли задачи, ставившиеся Центральным штабом партизанского движения и штабом 60-й армии, по разрушению железнодорожных путей и мостов, станционных объектов, минированию автомобильных дорог. Все это проводилось с целью дезорганизации перегруппировки вражеских войск по железным и автомобильным дорогам.

После моего рассказа о боевой деятельности нашей бригады в тылу врага Чикаберидзе спросил меня:

— Павло, а как ты оказался на службе в штабе партизанского движения Брянского фронта? Чем ты здесь занимаешься?

Я сказал Петру, что в середине июля Забродина и меня отозвали в распоряжение штаба партизанского движения Брянского фронта. Меня зачислили в 5-й отдел, обеспечивающий доставку партизанским формированиям всего необходимого для боевых действий во вражеском тылу.

Услышав от меня ответы на заданные вопросы. Чикаберидзе пошутил:

— Вот не знал, что свой человек участвует в отправке партизанам оружия и боеприпасов. Не отказан бы другу, прислал бы по-приятельски лишний десяток автоматов, да и патронов к ним. На его шутку я ответил:

— Петро, я не мог отправить тебе вооружение и боеприпасы по следующим причинам: я не тогда, что ты командуешь отрядом. Можно было помочь тебе, но если твой отряд значился действующим самостоятельно, не входил в бригаду имени Суворова. Объясню тебе, что мы отправляли грузы самолетами с посадкой тем бригадам, которые имели надежно обороняемые взлетно-посадочные площадки. Бригадам и отрядам, не имеющим таких площадок, грузы сбрасывались на парашютах, по координатам, сообщенным нам, обязательно обороняемыми партизанами в назначенное ночное время.

Наша встреча продолжалась. Я вспомнил, что надо сообщить Чикаберидзе о моей недавней встрече в Курске с бывшим комиссаром нашего отряда Пузановым.

— Петя, недавно я был в командировке в Курске. Там встретил нашего отрядного комиссара, а теперь уже первого секретаря Крупецкого райкома партии Николая Пузанова. В гостинице, в которой мы оба остановились, мы беседовали с ним до поздней ночи. Он рассказал мне о трагедии в деревне Анатольевке: в марте оккупанты расстреляли около двадцати стариков и подростков якобы за их участие в партизанском отряде, а деревню сожгли.