В ту темную ночь...
Шрифт:
– Сначала поешь, - мое возмущение, ровно, как и попытки вырваться, упереться ногами, пихаться были одинаково проигнорированы. Обидно, - Да не голодная я, правда!
Но мы уже уверенно входили в злополучный "Северный ветер".
– Девушке легкий салат и что-нибудь посущественнее, на ваш выбор, можно блюдо дня, набор пирожных и мелиссового чая, - перечислил мужчина, резво записывающему официанту желаемое, который появился, едва Лив помог мне избавиться от пальто и усесться поудобнее.
Паренек важно покивал-покивал, да и ушел, у меня что-либо спрашивать у кого-то и мысли не возникло. Еще обиднее.
– Ты же
– очень вовремя вспомнил о моем участии в этом обеде собеседник, обаятельно улыбнувшись.
– Мне, честное слово, уже жаль твою будущую жену, - подперев щеку рукой, устало сказала я.
– Да ну?
– насмешливо приподнял тонкую бровь мужчина, удобнее разваливаясь на стуле, - и почему же?
– Ну смотри, выходит она за тебя замуж, - начала я вдохновенно расписывать блестящие перспективы будущей супруги василиска, - вся такая восторженная, влюбленная, шикарное свадебное платье, букет, все как она и мечтала, - дожидаюсь короткого, сдержанного кивка, мол, пока все логично, - И вот, свадебная церемония закончилась, гости потихоньку расходятся, невеста с содроганием думает о... ну сам знаешь, - сделала неопределённый жест руками, закатив глаза, приятель в ответ хитро улыбнулся, - так вот, входит она впервые в вашу общую спальню, а там...
– Там?
– улыбка у некоторых стала уж совсем плотоядной.
– Все розовое!
– припечатала я, - Пушистый розовый ковер, блестящая люстра из розового хрусталя, розовые свечи, огромная розовая кровать...
– Я понял схему, - фыркнул мужчина, - ближе к сути.
– Так вот, стоит она посреди этого розового великолепия, и ты ей:
– Я тут по своему вкусу все оформил, ты же не против?
– а она, бедняжка, уже вроде как даже готова смириться со странными предпочтениями мужа, но тут...
– Тут?
– уже явно ожидая худшего, с опаской спросил оборотень.
– Тут, входит Марика, - злорадно возвестила я.
– Какая... Марика?
– растерянно.
– Вот и невеста твоя бедная спрашивает: "Какая такая Марика, дорогой?!". А ты ей: "А она с нами жить будет, ты же не против?".
Тут как раз подошел официант с заказом, и мы на время замолчали, но стоило ему уйти, пожелав нам приятного аппетита, как разговор живо возобновился.
– Агаа, я понял, - совсем развеселился друг, - то есть, ты клонишь к тому, что я буду все решать за жену, а ей ничего не останется, кроме как делать все по-моему?
– Именно!
– А это плохо?
– искреннее недоумение в глазах. Он что, серьезно?
– Я всегда знала, что ты эгоист, но чтоб настолько!
– В том, что мужчина принимает решения за женщину, нет ничего плохого.
– Ничего плохого?!
– я даже чуть приподнялась, не в силах усидеть на месте от негодования - Просто немыслимо! Все. Я никогда не выйду замуж, - упала обратно на стул, собрала руки на груди и нахохлилась, сидят ту всякие... решительные.
– Малышка, в любом решении нормального мужчины лежит рациональный, тонкий расчет, вы, женщины, все же на эмоциях делаете, разве не так?
– Нет!
– слишком эмоционально это получилось... хм.
– Дааа, признай, - лукавый взгляд на меня исподлобья и озорная улыбка хорошего настроения не добавили совершенно.
Вдохнула, постаралась успокоиться и почти ровным голосом перешла в наступление:
– Взять хотя бы твой поступок сегодня утром, - обличительно указала
– Солнышко, я тебя не первый год знаю, - с ленцой начал объяснять василиск, - если бы я тебя начал будить гуманным и совестным образом, твое пробуждение заняло бы как минимум час, а то и два, а так, ты и проснулась быстро и банные процедуры опять же...
Улыбка с лица медленно сползла. А слов не было. Было желание запустить блюдо дня в голову оборотня, но я была голодная, поэтому, пожалев удивительно вкусно пахнущий овощной суп я принялась с аппетитом его уплетать, полностью игнорируя напротив сидящих.
Друг, не дождавшись ответа, последовал моему молчаливому примеру и в следующие десять минут мы оба не проронили ни слова.
До дома Миты было идти совсем недалеко, поэтому, покинув "Северный ветер" мы довольно скоро уже стучали в нужную дверь, ежась под холодным пронизывающим ветром, но долго нам ждать не пришлось, вскоре, дверь распахнулась, а на порог вышла совсем бледная госпожа Оливия, мать Мит. Под покрасневшими глазами залегли глубокие тени, нос распух, в руках нервно сжимается шелковый носовой платок, кажется, сегодня ночью не только я не могла уснуть.
– Темных, госпожа Оливия, - сразу же произнесла я, друг просто сдержанно кивнул, - есть какие-нибудь новости? Вы были у Дневной Стражи?
– Ох, Элли, - у женщин на глаза навернулись слезы. Стремительно выйдя наружу, она меня крепко обняла, а затем, я услышала тихие всхлипы всегда такой спокойной и улыбчивой матери моей самой близкой подруги. Я тоже, как можно крепче, обняла ее в ответ, выражая этими объятиями свою поддержку, давая понять, что она не одна в этом горе, - Они сказали, что моя дочь могла просто задержаться у кого-то из друзей, или уехала по делам и всего лишь не имеет пока возможности нам сообщить. Поиски начнут только через двое суток, но не думаю, что отложив более серьезные, по их мнению, дела, они кинутся разыскивать мою...
– тут она снова расплакалась, не имея сил дальше продолжать, а меня обуревала злость, направленная исключительно на Дневных Стражей, которые обязаны нас защищать. В городе бесследно пропал человек, а они даже пальцем пошевелить не соблаговолят.
– Не волнуйтесь, госпожа Оливия, - все так же не отпуская ее из объятий, попыталась я успокоить горюющую мать, - мы обязательно найдем Мит. Вот увидите. У нас с Ливеном есть одна догадка, мы хотим ее проверить, и для этого будем вынуждены уехать из Ардама ненадолго. Как только что-то будет известно, мы вам сообщим.
Женщина отстранилась и внимательно всмотрелась в меня своими васильковыми глазами, а я уже в который раз поразилась ее красоте, все-таки удивительно прекрасная женщина, и все одна. Стройная, женственная. Роскошные огненно-рыжие волосы обычно собранные в замысловатую прическу теперь растрепано лежали по плечам. Аккуратные, аристократические черты лица и безупречные манеры. Неудивительно, что за ней увивались толпы мужчин, но госпожа Оливия хранила верность своему покойному мужу господину Верийну, который умер, когда Мит было только три года. С тех пор, ее все чаще называли госпожа Оливия, по имени, а не по фамилии мужа, как полагается.