Чтение онлайн

– Все-то у вас не жизнь, а дерьмо получается, – ворчит Наташа. – И смехота.

– Смехота не смехота, да только так вот получилось, что в советское, хреновое, время умудрился я купить эту машину. А теперь? Черта с два я бы смог ее купить. С вашими дерьмократами-капиталистами, с нынешней элитой сраной.

– Почему – с моими? – вопрошает Наташа с удивлением в голосе. – Разве похоже что я из элиты, пусть даже местной?

– Ну, это ясно, – продолжает разливаться водитель. – Элита на попутках да без охраны не ездит. Куда

им, пидорасам, без охраны? Когда столько наворовано и награблено, того и гляди ухлопают. Желающих-то – ого-го!

– Думаете?

– А то! Одни – из мести за все, что они, падлы, сотворили со страной и с нами. Другие – из зависти, что этому больше досталось, чем им, и заодно чтоб награбленное их братаном к своим грязным лапам приклеить… ну, такие тоже пули достойны и когда-нибудь дождутся. Третьи – конкурента убрать, да и этих стоит следом за конкурентом отправить.

– Какай-то вы кровожадный…

– Я? Это не я, это они такие. У нас ведь какая конкуренция? Нет конкурента – нет проблемы. Прям не капиталисты, а сталинские выкормыши.

– Сталинские? А он-то тут при чем?

– Чему вас, барышня, в школах учат? Это Сталин сказал: нет человека – нет проблемы… А наши бизнес-бандюки подхватили… Эх! Все у нас перемешалось. Бывшие комсомольские боссы, бывшие секретари обкомов-парткомов и бывшие бандюки. Все теперь называются бизьнесьменами, – с сарказмом выговорил мужик. – А на деле – все они одного цвета – черного. Иуды и бандюки. И никакие не бывшие. От рождения были они такими. Такими и остались. Все остальное, как говорит моя жена, – макияж.

– Ну да, конечно, вы еще скажите, что раньше бандитов не было и всем жилось лучше, раз вы машину тогда купили.

– А ты, милая, разве жила в то время? Небось только сиську мамкину пососать успела. Или в первый класс пойти… Да! Дерьма хватало. Как везде, кстати. Но хорошего было больше, чем теперь. К примеру, такая вот мелочь. Если раньше я на ней… – водитель ласково похлопал по рулю -…мотался только по своим делам, то теперь, чтобы ее подремонтировать да бензинчиком заправить, приходится, вот, извозчиком работать, а не дома под пивко телик смотреть.

– Ну, и как? – подает голос Наташа.

– Что – как?

– Удачно?

– Что – удачно?

– Извозчиком вкалывать? – с иронией осведомляется Наташа. – На бензинчик с запчастями хватает?

– По-разному случается… – охотно рассказывает водитель, не замечая или не желаю замечать Наташиной иронии. – А вообще, сначала и страшновато было, и машину жалко… Народ всякий попадается… Мерзавцев и другой разной мрази в новые-то времена заметно прибавилось.

– Но привыкли же?

– В общем, да, можно сказать, почти освоился. Только по вечерам все равно не по себе – чересчур уж всякой шушвали расплодилось. Иногда еду, смотрю – голосуют. И не останавливаюсь…

– И почему это?

– Та-акие рожи попадаются…

Фары автомобиля выхватывают

на обочине парня с большой дорожной сумкой. Он поднимает руку, голосуя.

– Возьмем? – спрашивает водитель и начинает тормозить.

– Нет-нет! – восклицает Наташа. – Некогда мне!

– Жалко человека. Один на дороге. В такое-то время.

– Я тороплюсь! – сварливо объявляет Наташа.

Водитель останавливает машину возле парня.

– Спросим, может ему по дороге. – И – парню: – Тебе куда?

– До Зерновской балки.

Водитель вопросительно смотрит на Наташу.

– Это же крюк какой! – негодующе говорит Наташа.

– Пешком-то долго, – как будто соглашается водитель. – А на машине – и не заметите. Всего-то пара-тройка километров.

– Мы же договорились, – раздражается Наташа.

– Сколько даешь? – спрашивает водитель у парня.

– Сколько попросишь… Папаша, тороплюсь я.

– Садись.

– Я, между прочим, тоже тороплюсь, – злится Наташа.

Довольный парень забирается на заднее сиденье.

– Всех мигом доставлю, куда требуется, – примирительно обещает водитель. – А лишние денежки на дороге не валяются.

Наташа, надувшись, отворачивается к окну. Что тут поделаешь? Не выходить же из машины! Место пустынное. Тьма – хоть глаз выколи. Жилье – в стороне от трассы. О такси можно и не вспоминать. Разве что по мобильнику попытаться вызвать? Да и то неизвестно, поедет кто сюда или нет и сколько ждать придется. Других попуток и вовсе не видать – час поздний, все по норкам попрятались. Пока в этих местах дождешься попутки или такси – десять раз ограбят, двадцать – изнасилуют и пару раз убьют.

Свешников и Дима стоят в зале Хранилища. Оба вооружены: у Димы в руке пожарный топор, у Свешникова на плече тяжелый лом. Перед ними – перевернутые, искореженные стеллажи, битые банки с заспиртованными животными.

– Любопытно… – бормочет Свешников, глядя вниз.

Он приседает на корточки, кладет на пол свой лом и разглядывает угол металлической полки с торчащими вверх стеклянными зазубринами. На стекле и на полке – блестящие янтарные полосы странного вещества. Свешников прикасается к одной полосе. Та беззвучно лопается.

Свешников растирает вещество между пальцев. Оно тянется, как густая слизь. Свешников нюхает его, брезгливо морщится, оглядывается и вытирает руку о валяющееся рядом разорванное чучело енота. Снова берется за лом.

– Да, странное создание, – задумчиво произносит он, выпрямляясь.

– И опасное, – добавляет Дима с ожесточением. – А это сейчас – главное.

– Как бы его увидеть? – бормочет Свешников.

Дима слышит слова профессора и тут же вспыхивает:

– Ну, уж не-е-ет! Мы так не договаривались! Это вы уж сами! Я его не видел – и видеть не желаю. Хватит того, что я его слышал. И видел то, что оно творит.