Чтение онлайн

…Когда я спустилась с чердака, по выщербленной временем лестнице, без всяких околичностей, без всякого страха, без ненужного петляния, то сразу же увидела припаркованную рядом с подъездом иномарку. Иномарка посигналила вспыхнувшими и тут же погасшими фарами – никакого лишнего шума, все предельно деликатно – ждали именно меня.

Я подняла руку и поболтала ею в воздухе. Улица была чиста – никаких следов Власа и стреноживших его людей, мавр сделал свое дело, мавр может уходить…

Из иномарки вышел шофер и радушно распахнул заднюю дверцу.

Я забралась в машину без

колебаний, и сразу же оказалась рядом с Греком. Он чуть подвинулся и повернул голову, чтобы получше рассмотреть меня, утреннюю киллершу-предательницу.

– Вы голодны? – спросил Грек тихим голосом. Ничего себе фразочка для начала знакомства.

– В общем, нет, – ответила я и тоже начала бесстрашно рассматривать Грека.

– Как вас зовут?

– Ева, – коротко и ясно, вполне в духе этого делового человека.

– Скажем так, Ева, – резюмировал он. – Меня это устраивает.

– Меня тоже. Скажите, что с ним будет?

Конечно, я имела в виду Власа, и он сразу же понял это.

– А как вы думаете?

– Надеюсь, что так же, как и вы. Иначе не стоило всего этого затевать.

Мой ответ понравился ему и заинтриговал одновременно, я видела это по его безразличному лицу, чуть больше безразличному, чем следовало.

– На Очаковскую, Сережа, – сказал водителю Грек. Машина плавно тронулась с места.

– Это случайно не местная контора ФСБ? – поинтересовалась я у Грека.

– Нет. Свои дела я улаживаю сам. – Вялые складки у рта подобрались, как хищник перед прыжком; он действительно улаживал свои дела сам, Влас был лишь досадным эпизодом. “Ты и сама можешь стать одним из таких эпизодов, если начнешь зарываться, будь начеку”.

– Тогда, если можно, заедем на Васильевский. Мне нужно кое-что отдать вам, и тема будет закрыта.

Грек властно кивнул шоферу – мы отправились на Васильевский, за всю дорогу так и не сказав друг другу больше ни слова.

Через двадцать минут я уже стояла посреди маленькой убогой комнаты, моего временного – слишком временного – пристанища; раскрытая постель еще хранила вмятины от тела Власа, и потому я старалась не смотреть на нее. Я быстро собрала все, что касалось меня: вещи, купленные для обольщения Алены, – мне не хотелось с ними расставаться, маленькая женская слабость; те немногие документы, которые у меня были, так и не просмотренная кассета Нимотси, его записная книжка, моя записная книжка… Я забрала и то, ради чего приехала: фотографии Грека с собаками и телохранителями. Мне они не были больше нужны, но вполне могли выступить в качестве маленького сувенира – ракушечный грот, глянцевая открытка с видом Ласточкина Гнезда: привет из солнечного мира заказных убийств.

Грек терпеливо ждал меня.

– Вы рисковали, Ева, – сказал он, когда машина снова покатила по неухоженным питерским улицам, – вы рисковали, и, возможно, неоправданно.

В его голосе не слышалось угрозы, скорее это было похоже на многообещающее начало мимолетных отношений, интеллектуальный флирт, где все роли расписаны заранее и мне отводятся резонерские реплики младшего партнера по бизнесу, от которого избавляются за двадцать минут до титра “конец”.

– Возможно, –

согласилась я, небрежно передавая Греку пачку фотографий, – только предупреждаю: я не имею ни малейшего представления о заказчиках; Так что вольные упражнения на дыбе, выкручивание суставов и сожжение на костре в духе старой доброй инквизиции будет малоэффективно.

Грек с плохо скрываемым интересом рассматривал фотографии.

– По-моему, я вполне фотогеничен, – сказал наконец он. – Вы не находите?

– Нахожу. Вам даже не нужно доплачивать женщине, чтобы лечь с ней в постель, – позволила я себе маленькое хамство случайной попутчицы.

– Я люблю свою жену, – голос Грека был все таким же тихим. – И не трачу деньги на любовниц.

– Надеюсь, это взаимно.

– Увы, нет. Это вы фотографировали?

– Нет. Эти снимки делал парень, которого я вам сдала.

– Отличная работа. Из него мог бы получиться прекрасный фотограф. Он чувствовал объект съемки и неплохо выбирал ракурс. – Грек говорил о Власе в прошедшем времени. – Действительно отличная работа. Может быть, чересчур претенциозно, но характер схвачен. Зачем вы это сделали?

– Поверьте, у меня были веские основания. Достаточно веские.

– Почему я должен вам верить?

– Вы уже поверили один раз. Я сказала, что не умею танцевать, – и не соврала. Я сказала, что у вас есть шанс возникнуть в оптическом прицеле винтовки, – и не соврала.

– Элементы абсолютной правды часто делают убедительным и неотразимым любой лживый орнамент.

– Вы так думаете? – Я не знала, как заставить Грека поверить мне.

– Да. Без несущих конструкций истины здание, построенное на обмане, просто развалится.

– Вы воспринимаете меня как деталь игры, которая ведется против вас?

– Возможно. – У меня вдруг заложило уши от его тихого инквизиторского голоса.

– Смысл? Я не стану втираться к вам в доверие, я могу выйти на следующем перекрестке после светофора и навсегда исчезнуть из вашей жизни. Я не Троянский конь.

– Вы не Троянский конь. Вы – прекрасная Елена, – позволил себе комплимент Грек. – Это-то меня и беспокоит. Зачем вы сдали мне этого фотографа?

– Я же сказала – у меня были веские основания.

– Надеюсь, вы не сводили счеты с неверным любовником…

– Нет. Он действительно был моим любовником.

Недолгое время, но был, – цинично сказала я. Ему нравился мой цинизм, я это видела. – Но все произошло не из-за этого. Поверьте, есть более серьезные причины, чем несчастная любовь.

– Разве для женщины могут быть более серьезные причины, чем несчастная любовь?

Да он философ, скажите пожалуйста!

– У вас слишком сентиментальный взгляд на мир для бизнесмена подобного уровня.

– Вы разбираетесь в бизнесменах подобного уровня?

– Совершенно не разбираюсь, – искренне сказала я. – Просто девочка, которая переходит улицу на зеленый свет с дешевым плейером в рюкзаке в то время, как вы сидите в своей роскошной иномарке и проклинаете красный.

– Значит, если продолжить вашу аналогию, Ева, – вы та самая парвенюшка с окраины, которая случайно попала под дорогую иномарку?