Чтение онлайн

— Да уж постараюсь.

Максаков всегда скептически относился к оперативникам, рассказывающим, что их хотят убрать, вынимающим пистолет перед парадной, подозрительно оглядывающим случайных прохожих. Он свято верил в старую поговорку, что героев не убивают, а увольняют. Но это все касалось мафии, бандитов и других людей, исходящих из соображений целесообразности. Но поступки шизоида с боевым стволом на руках трудно поддавались прогнозам. Максаков ни с кем, кроме Гималаева, не поделился своими опасениями? Игорь был его лучшим другом и всегда мог трезвее оценить ситуацию. Докладывать кому бы то ни было не имело

смысла: Максакову никто не угрожал, его никто явно не преследовал. Возможно, ситуация вообще существовала только в его воображении, а постоянное ощущение взгляда на спине, мелькание лица в толпе и тени в темноте были лишь плодом постоянного нервного переутомления. Но он знал, что это не так. Точно знал.

— …Ми–ша! Останови! — Сестра теребила его за плечо.

Нога автоматически нажала на тормоз. Сзади оглушительно засигналили. Он дернулся вправо, увернулся от «девятки», пропустил продолжающую сигналить «ауди» и остановился у поребрика.

— Братан у нас — Шумахер! — гордо похлопала его по плечу Оля. — Ты чего? Задумался?

— Вроде того. — Максаков с трудом выпустил из пальцев руль. Заныло в груди.

Он выбрался из машины и открыл заднюю дверцу. Они стояли на абсолютно темном Среднеохтинском возле ослепительно–сияющей витрины ночного магазина. Холодный ветер обжигал лицо.

— Пойдемте, Света, я вас провожу.

— Не надо, не надо, — защебетала она, подбирая пальто, чтобы выбраться из машины. — Мне тут рядом, во дворе.

— Надо–надо, — в тон ей улыбнулся он, — мне спокойней будет.

Двор представлял собой небольшой черный квадрат, окруженный двухэтажными немецкими домиками. Несколько узких горящих окон практически не давали света. В середине скорбно застыла группа изогнувшихся от мороза деревьев. Под ними зловеще вспыхивали красные зрачки сигарет. Под ногами хрустела ледяная корка.

— Я те говорил, что она соска? А ты не верил.

— Кто?

— Кто–кто. Светка с пятнадцатой. Вон мужик старый ее домой ведет. А ты — приличная, приличная…

— Точна–а! А еще выеживается! Понятненько! Оформим!

Девочка вздрогнула. От ее веселой уверенности не осталось и следа. Максаков отворил дверь парадной.

— Спасибо. — Казалось, она сейчас заплачет.

— Не за что.

Он подождал, когда за ней захлопнется дверь на втором этаже, и направился к деревьям. Во рту сразу стало кисло–сухо. Все нервное напряжение дня передалось мгновенно похолодевшим рукам. Их было четверо. Обыкновенные пятнадцати–шестнадцатилетние ублюдки, по чьему–то недоразумению называемые детьми, правда, трудными и нуждающимися в перевоспитании. Он ненавидел таких еще со своего безоблачного детства, когда предшественники этих дегенератов, просили десять копеек «на пирожок» и, убедившись в наличии денег, отбирали все, не забыв для самоутверждения сунуть разок по физиономии. Чтобы научиться давать сдачи, пришлось сдирать розовые очки. Больно и тяжело.

— Чего надо, мужик?

Несмотря на наглость, они слегка подобрались и встревожились. Он молча с силой ударил крайнего справа в лицо, достал ногой в живот левого и успел сцапать за руку еще одного.. Круговое движение, и дебил–переросток в куртке «милитари» ткнулся лицом в его сапог. Пусть правозащитники и педагоги говорят, что это не метод. Пусть называют это варварством. Он достаточно насмотрелся на избитых,

ограбленных и изнасилованных вот такими детьми. Двое с трудом поднимались с земли, один, не рыпаясь, стоял на четвереньках, четвертый, отбежав, смотрел с безопасного расстояния.

— Значит, так, выродки. — Он прикусил губу и почувствовал, что на языке было солоно. — Кто обидит девочку — в фарш превращу! Ясно?!

Двое закивали. Стоящий на коленях пошевелился.

— Отпустите, пожалуйста, — заныл он, — мы не знали, что вы из крутых. Мы думали — барыга какой–то. Мы больше не будем. А над Светкиной квартирой мент живет. Вы, наверное, не знаете. Будьте осторожны. Мы больше…

Максаков сплюнул и пошел назад к машине. Было смешно и тошно. Выходя на проспект, он подумал, что какое–то время Ольгиной подруге во дворе опасаться будет некого. Ветер стал жестче. Свет от витрины магазина образовывал желтый прямоугольник, плоско лежащий на мостовой. Машина стояла в самом его центре. Она была пуста.

В первое мгновение ему показалось, что на голову обрушился поток ледяной воды. Потом стало жарко. Струйка пота поползла по спине. Ключи в замке отсутствовали. Задняя дверца оказалась приоткрытой. На тротуаре сиротливо лежала Олькина кожаная перчатка. Правая. В обе стороны проспект тонул во мраке. Пытаясь совладать с неожиданной слабостью в коленях, Максаков лихорадочно прикидывал: его не было минут десять, ну пусть пятнадцать, пешком ее увести не могли, так просто при ее характере она бы не далась. В магазине должны были что–то слышать. Точно! Он бросился к железной двери и потянул за ручку.

— Спасибо! А то мне никак не открыть! Ой! Моя перчатка валяется!

Ольга, держа в охапке четыре литровых бутылки минералки, улыбалась ему с порога.

— Мама просила воды купить, вот я и решила, пока ты ходишь… Я ключи вынула, но не знаю, как закрывать. Правда, через витрину все видно. От крой мне, пожалуйста, дверцу. Спасибо. Проводил Свету? Что с тобой?

У Максакова шумело в ушах. Он с трудом подавил в себе желание заорать или отвесить сестре оплеуху.

— Садись, поехали. — Непослушные пальцы нащупали холодный металл ручки. — Я тороплюсь.

В темноте язвительно хохотал ветер. Ночной город, скрючившись от мороза, исподлобья глядел на них со всех сторон. Замяукала связь.

— Да?

— Ты где?

— По улице еду, Вениаминыч.

Максаков представил, как несутся в черном пространстве над притихшими домами их голоса. Получилось холодно и грустно.

— Догадываюсь, что не по воздуху. Территориально где?

Максаков чертыхнулся про себя. Чего это вдруг Лютиков стал таким настырным.

— У моста Александра Невского, — соврал он.

— Отлично! Подъедь на Ивашенцева. Там наш водитель следствия в ДТП попал. ГАИ я отправил.

— Хорошо.

Максаков отключился и обернулся к сестре.

— Придется заскочить в одно место.

Она пожала плечами.

— Убили кого–нибудь?

Он покачал головой.

— На сегодня уже хватит. Надеюсь.

Навстречу, ослепляя фарами, летели машины.

Припарковался он на Старо–Невском. Не хотелось разворачиваться поперек движения и заезжать на маленькую темную Ивашенцева. Здесь с мраком боролись десятки неоновых огней.