Чтение онлайн

Старец не желал, чтобы Лессинг, вернувшись, застал здесь Палко. Он должен был прежде свыкнуться с мыслью, что его сын жив и это как раз тот, кого он так горячо любит.

Мальчик поспешно удалился.

— А теперь, дочь моя, приготовь обед своему мужу, он скоро вернется! — заговорил Юрига со встревоженной молодой женщиной.

— Почему вы отослали Палко? — спросила она печально. — Неужели вы не знаете, что я без него не могу жить?

— А зачем его держать здесь, ведь ты его все равно не любишь?

— Я не люблю его? Кто же вам это сказал? — воскликнула она.

— Если бы ты его любила, то

перестала бы искать своего Мишко!

— О, дайте мне Палко! — вдруг стала она упрашивать Юригу.

— Я мог бы отдать его тебе, но только, если бы ты приняла его на место своего Мишко. Он пропал безвозвратно. А если бы я тебе отдал Палко, ты прекратила бы бесполезные поиски Мишко?

— О да, дедушка. Пока Палко у меня, я больше так не тоскую и не плачу по Мишко.

— Вот идет Лессинг, дай ему поесть! "Бедный человек", — подумал Юрига, глядя на его бледное лицо и заплаканные глаза.

— Мартин! — крикнула ему жена. — Знаешь ли, что дедушка нам отдает своего Палко! Но теперь он послал его по делу.

Лессинг обнял жену и прижал к своей груди.

— Это хорошо, Ева, что он послал его, но он вернется, и тогда мы его больше никогда не отпустим. А тому человеку, к которому он пошел, мы обязаны так многим, что мы бессильны ему отплатить, пусть же это сделает за нас Палко.

Когда молодая женщина пошла за водой, оба мужчины обнялись.

— Так как Рацги больше нет в живых, то разрешите хоть вас поблагодарить за все добро, что вы сделали для моего дорогого мальчика, да и для меня, несчастного. И за то, что вы отослали его из дому. Я думаю, я не выдержал бы видеть его перед собою и знать, что это мой сын, перед которым я так виноват.

Мечта мальчика исполнилась: он снова был у своего любимого священника. Но теперь все было совсем иначе, чем раньше. Они больше не гуляли по чудным горным тропинкам и не лазали по скалам. В первые дни они даже не могли поговорить между собой — и все же мальчик был очень рад и благодарен, как Господу Иисусу, так и дедушке, что он теперь мог сидеть возле кровати любимого священника. В первый день доктор даже хотел выслать Палко из комнаты больного, полагая, что он только будет нарушать его покой. Но священник не позволил и, протянув свою руку, сказал:

— Оставьте Палко у меня, он мой маленький друг. Скажите, что он должен делать, и он все сделает. Все другие подымают много шуму, а его почти не слышно.

Так что он мог остаться. И позже доктор убедился, что это хорошо.

Палко на самом деле делал все. Да и не так много уж нужно было делать: время от времени нужно было подать кусочек льда, открыть или закрыть окно. А если что трудное надо было делать, то он должен был пойти на кухню и сказать об этом.

Охотнее всего он сидел возле постели больного. Когда он чувствовал, что у священника усиливается боль, он складывал свои маленькие ручки и просил Господа, чтобы Он помог ему.

Священник тоже много молился, чтобы Господь исцелил его, чтобы еще послужить Ему.

— Но почему Господь не отвечает? — размышлял мальчик. — Ведь Он же слышит наши молитвы, в этом я уверен твердо!

Священник попросил его прочитать из Св. Писания. Это были странные слова…

— Я на этом основании строил

из дерева, сена и соломы, — сказал он тихо, — все это сгорит. О, как бесполезно прошла вся моя жизнь! Я был занят напрасным трудом. Сам-то я теперь спасен, но как бы из огня, подобно обгорелой головешке. Не ожидает меня там ни награда, ни венец. О, если бы мне еще была дана возможность жить и работать! Если же я теперь умру, что Господь сделает со мною, негодным рабом?

Больной закрыл глаза, и две крупные слезы покатились по покрасневшим от лихорадки щекам.

И у мальчика на глазах показались слезы.

"Как бы из огня… Он будет спасен, но как бы из огня. Да, эта тяжелая болезнь есть тот огонь, о это ужаснейший огонь!" — тихо про себя размышлял мальчик.

— Ах, Палко, я чувствую себя совсем слабым, — сказал священник однажды вечером. И ночью у него снова пошла из горла кровь. Врач оставался у его постели всю ночь. Утром больной был бледен, как подушка, и совсем ослаб. Но когда мальчик подошел к его постели, он ему приветливо улыбнулся.

— Не печалься ради меня, дитя мое! Мне теперь уже легче. Я больше не чувствую боли, и в боку не колет, так что я могу говорить.

— У вас больше ничего не болит? Значит, Господь услышал наши молитвы, и теперь все будет хорошо.

— Да, Палко, Он нас слышит. Минувшей ночью моей жизни угрожала опасность, но Он еще сохранил ее мне. А сегодня утром чрез Свое Слово Он сказал мне нечто чудное. Читай 2 Тим. 4,8. Там написано: "А теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его". Я эти слова так понимаю, что венец правды, как милосердная награда, ради достижения Христа, даруется всем тем, кто любил Христа и был верным Ему. Если бы Он поднял меня с одра болезни, я бы служил Ему с величайшей готовностью. По тому, как я был воспитан с детства, я искал свое спасение в делах. Но теперь, если Господу угодно отозвать меня, я не хотел бы предстать перед святым Богом с пустыми руками.

Священник говорил совсем тихо, так что мальчику пришлось наклониться к нему, чтобы расслышать его.

Потом он попросил мальчика прочитать ему вслух из 61 Псалма первые восемь стихов.

— "Только в Боге успокаивается душа моя; от Него спасение мое", — повторял он тихо. — "Только Он — твердыня моя, спасение мое, убежище мое: не поколеблюсь более". О, как это хорошо, Палко! Тогда я могу устоять. После этого на короткое время священник уснул. Начиная с этого дня, все наставления врача и предостережения были напрасны. Никто не мог отговорить священника принимать у себя прихожан и беседовать с ними. Весть об этом передавалась от одного к другому, и иногда приходило до десяти человек, пожелавших видеть священника.

— Так вы сами убьете себя, если будете много говорить, — слышал Палко предостережения доктора.

— Скажите мне всю правду, сколько я еще смогу прожить, не говоря ни с кем? Священник схватил доктора за руку.

— Этого я не могу определить. — ответил доктор уклончиво.

— Может быть, несколько недель при наибольшей осторожности?

— Да, а в противном случае только несколько дней.

— Да будет воля Божия! Тем более я должен приготовиться.

О, это были знаменательные минуты для всех окружающих его, и они никогда их не забудут.