Чтение онлайн

– Рабство, может быть, и умирает – туда ему и дорога. Но покойник еще жив. Он мешает развитию нашей техники. Заметьте, кривая роста вначале идет полого. Если рост начнется слишком поздно, то к нужному времени Соединенные Штаты не успеют набрать достаточную мощь, и объединенная Германия взорвет свое сверхоружие.

– Сверхоружие… – скептически проворчал Илай. – Этой экстраполяции я не верю. В лучшем случае она маловероятна. Сила взрыва, которую вы предсказываете, абсолютно неправдоподобна. Разве может вообще существовать такая взрывчатка?

Тут в первый раз

заговорил Айзек:

– То же самое мог сказать твой отец про пироксилин. Кто тогда мог представить себе взрывчатое вещество сильнее пороха? – В его тоне звучала насмешка, и Илай вспыхнул. Айзек снова перевел взгляд на доску. – Нет, брат Дая прав. Мы можем предсказать мощь сверхоружия, пусть она и кажется фантастической. Мы можем предсказать его мощь, но что касается его природы… – Айзек пожал плечами. – Кто знает? Оно может быть даже не химическим.

Мичем фыркнул.

– Не химическим, да? Каким же?

Айзек вздохнул.

– Не знаю. И не хочу знать. Я превращусь в прах задолго до того, как его изобретут, и я навечно благодарен Богу за эту маленькую милость. Иногда… – Он снова уставился на уравнения, как правоверный папист на своих идолов. – Иной раз от таких расчетов получаешь что-то вроде утешения.

Дейвис Белло увидел рядом с ним самого себя в молодости. Тогда он только покачал головой. Нет, не сомнения Илая и Финеаса и не мрачные пророчества Айзека и Джедедаи смущали его, а соврем другое чувство. В тот день в той комнате он был единственный, кто прозревал грядущее.

– Мы не можем ждать, пока рабство умрет естественной смертью, мы должны ускорить ее. – Это снова был брат Джедедая, неистовый вермонтец, блестящий и язвительный мечтатель. Калека, хромой от рождения, Кроуфорд был первым, кто увидел в работе Бэббиджа зародыш новой науки – науки, которая сможет рассматривать и промышленность, и экономику, и политику, да и все общество как огромной, сложный механизм. Кто увидел здесь научную головоломку, которую предстояло разгадать. Он построил первую, еще несовершенную счетную машину и придумал эти замечательные деревянные таблички с отверстиями, просверленными в определенных местах, что позволяло машинам хранить в памяти числа и команды. Короче говоря, Джедедая пользовался огромным уважением всех своих товарищей.

А сейчас он говорил им, что нужна не наука, а техника, что они должны стать инженерами. Что их уравнения – не просто интеллектуальная абстракция, ибо в них таится угроза катастрофы, ожидающей их внуков и правнуков.

– Сэр, я не отрицаю, что это необходимо, – ответил ему Мичем. – Вспомните, ведь первые общества аболиционистов возникли на Юге, а не на Севере. Рабство разорило мою родину. Хлопок вытесняет остальные культуры, но лишь меньше двух процентов его мы перерабатываем на собственных прядильных фабриках. На нашу долю приходится менее четверти федеральных железных дорог. В наших банках лежит меньше десяти миллионов долларов. В одном лишь Нью-Йорке ликвидные капиталы вдвое больше, чем на всем Юге. Я боюсь за наше будущее. – Он указал на кривые, начерченные на доске. – У нас нет даже самых необходимых производств. Наших

младенцев укачивают в колыбелях, привезенных с Севера, могилы нашим старикам копают лопатами, сделанными в северных штатах.

– Мы отстаем не только в промышленности, – вставил Дейвис. – Неграмотность среди белого населения у нас в три раза выше, чем на Севере. Мы имеем восемнадцать тысяч государственных школ против ваших шестидесяти тысяч. У нас сто общественных библиотек и семьдесят ежедневных газет, а у вас тысяча библиотек и сто семьдесят газет. И этот разрыв с годами будет увеличиваться.

– Но! – продолжал Мичем. – Мы не можем силой навязать нашим соотечественникам отмену рабства. Если мы попытаемся это сделать, Юг тут же отколется!

– Юг будет лишь говорить об этом, – сказал Финеас. – Нытье об отделении Юга мы слышим с тем пор, как возникло дело об отказе штатов признавать федеральные законы. Ну и что? До сих пор из этого ничего не вышло. Кроме того, сколько южан из пяти с лишним миллионов пойдут воевать за рабство? На всем Юге едва наберется триста пятьдесят тысяч рабовладельцев, и у доброй половины из них меньше пяти рабов! Какой смысл пяти миллионам издольщиков и мелких фермеров проливать кровь за привилегии богатых плантаторов? Где здесь логика?

Айзек оторвался от блокнота, где что-то быстро писал, и посмотрел на спорящих.

– А даже если Юг все-таки отделится? – сказал он. – Туда ему и дорога, не так ли? – Он указал на кривую технического роста. – Разве без этого нищего, отсталого края, который висит у нас как камень на шее, мы не добьемся нужного нам ускорения?

Мичем побагровел, и Дейвис почувствовал, что даже в нем нарастает гнев.

– Осторожнее, сэр, – подчеркнуто вежливо произнес он. – Вы задеваете нашу честь.

– Если Юг отделится, – сказал Илай Айзеку, – то Север будет воевать. А может быть, и Запад тоже. Не за отмену рабства, а за сохранение Соединенных Штатов. Ничего хорошего из этого не получится.

– Воевать? – рассмеялся Мичем. – Если Юг отделится, северяне не посмеют ничего сделать. У нас джентльмены учатся военному делу с рождения. Как сможет им противостоять нация лавочников и ремесленников?

– Как? – переспросил Айзек с удивлением в голосе. Он встал и подошел к доске. Взяв мел, он написал систему уравнений и отступил в сторону.

Дейвис посмотрел на уравнения, и сердце у него упало.

Мичем фыркнул, подобрал мелок и добавил в уравнение еще один член. Решение изменилось на противоположное – побеждали южане.

Айзек покачал головой.

– Ни Англия, ни Франция в драку вмешиваться не станут.

– Еще как станут, сэр. Им нужны поставки хлопка с Юга. Хлопок – это почти половина всего экспорта Соединенных Штатов в развитые страны. Либо они вмешаются, либо будут ходить с голой задницей. – Финеас и сам Мичем рассмеялись, и Дейвис удивился, как близко иногда сходятся во взглядах Миссисипи и Массачусетс.

– Боюсь, в этом пункте вы ошибаетесь, брат Мичем, – сказал Илай. – Есть сведения, что хлопок успешно разводят в Египте и Индии. Юг не так уж незаменим, как вы полагаете.