Чтение онлайн

– Правда? – спросил я. – Да так… О Дарвине, эволюции, к чему идём…

Она сказала живо:

– О, это интересно!.. Я тоже люблю заглядывать в завтра. Особенно когда стараюсь понять, что натворит наш интерфейс нейролинка.

Я пробормотал:

– Люди ко всему привыкают. Совсем недавно ни компов, ни инета, ни мобильников, а сейчас разве без них жизнь? То же будет и с нейролинком. Ещё и поворчат, что слишком медленно входит в употребление…

– Надеюсь, – сказала она со вздохом. – Ох, как хочется будущего!.. Так и вижу нас бессмертными, молодыми,

всемогущими… Всё можно сделать, всё перепробовать, освоить планеты, побывать у звёзд, выйти за пределы галактики и вселенной…

Лицо её воспламенилось, в глазах огоньки. Я хотел было настроить себя на иронический тон, дескать, это не огоньки, а в пустой тёмной пещере черепа тараканы зажигают костры, но ощутил, что в самом деле хорошо и даже прекрасно лежать с голой девушкой и обсуждать проблемы завтрашнего дня.

Умненькая, вспомнил я слова Фауста. Внешность обманчива, с виду смешливая хохотушка с весёлым и беспечным нравом, но задачи по апгрейду нейролинка щёлкает как орехи, частенько обгоняя даже Марата и самого Фауста, что очень непросто.

– Доживём, – заверил я. – По расчётам, вакцину по остановке старости начнут проверять в конце этого года уже и на человеках. На переход к полному бессмертию потребуется ещё лет пять. Главное, за это время не попасть под… гм… удар метеорита, раз уж автомобилями теперь рулят автопилоты, а они пока ещё не напиваются до потери аккумуляторов.

Она счастливо рассмеялась и прижалась всем телом, положив голову на плечо. И хотя женщины делают так часто, на этот раз ощутил то сладостное чувство доминантности, словно спас женщину из лап опасного зверя и теперь она будет ходить следом послушным хвостиком.

Нейролинк – дело свободное, никто его прямо в квартиру не принесёт и не скажет «нате». Стоит дорого, процедура вживления не такая уж и безболезненная, как уверяют, так что плюнь, вот и всё. Без телевизора обходимся уже не первые годы, а раньше жизни не представляли.

И спокойнее без нейролинка. Меньше знаешь – лучше спишь. Пусть скелеты остаются в своих шкафах.

С другой стороны, нейролинк самая скоростная система передачи информации. Когда-то сообщения пересылали гонцами и почтовыми голубями, потом морзянкой, затем появились телетайпы, телефоны, все устройства совершенствовались, пока не начали вживляться в ушную раковину.

Казалось бы, куда уж лучше? Но нейролинк схватывает и передаёт не только мысленно произнесённые слова, как было в первой версии Илона Маска, но и формирующиеся образы, что важнее. Можно подключиться и совместными усилиями оформить важную гипотезу, обстругать её до теории, совместно легче совершить открытие.

Да и вообще, как уверяют оптимисты, это так здорово, когда мозг открыт, можно свободно читать в извилинах другого человека, а он в твоих…

– Здорово, – согласился Страйдер, мой зав сектором по фотонике, – но стрёмно…

Раньше это место называлось курилкой, просторная такая веранда, опоясывающая двенадцатый этаж научно-исследовательского центра,

сюда и сейчас время от времени выскакивают сотрудники глотнуть, как это называется, свежего воздуха, хотя в помещении он чище и свежее благодаря работающей аппаратуре.

На самом деле усталым глазам, постоянно всматривающимся в значки на экранах, нужно время от времени переводить взгляд на что-то общее и далёкое, как вот эти раскинувшиеся внизу на сотни причудливо застроенных кварталов домики, едва заметные среди зелени скверов.

Страйдер блистает киборгностью не только на вечеринках, мы все покорно уживаемся в телах голых по Дезмонду Моррису обезьян, только он заменил варикозные ноги, но у него протезы старой моды, т. е. имитирующие строение человеческих. Не отличишь даже на ощупь, кожа даже с нужным оттенком волос, зато в полости располагаются ёмкие аккумуляторы, не нужна частая подзарядка, как Марату, у которого просто штыри из блестящей вольфрамовой стали, последний писк моды.

Сейчас как бы курят, опершись на перила и рассматривая город, я услышал, как Страйдер обронил негромко:

– Это прекрасно, когда хоть и незнакомы, но оба до безумия фанаты «Спартака». Тогда да, а иначе ой-ой…

Подошёл с пластиковым стаканом горячего кофе Фауст, вздохнул.

– Вот-вот. У меня деньги есть, могу позволить себе последнюю модель, не дожидаясь, когда цены упадут. Но даже мне мандражно…

Понятно, речь о нейролинке. Чем дальше продвигаемся, тем чаще начинаем всерьёз прикидывать, что натворит эта новая технология, когда станет массовой, а раньше как-то не задумывались: прогресс – это круто!

Весь коллектив достаточно молод, но это на моей памяти произошло вторжение на рынок интернета, изменившего мир, кое-кто помнит даже первые домашние компьютеры, тоже был шок, а всё это пустяки в сравнении с тем, какого могучего и непредсказуемого джинна выпустим из бутылки мы…

Вышел «покурить» Фауст, наш самый блестящий аналитик, без его одобрения ни одна идея не запускается в разработку, сам больше похож на топового баскетболиста, чем доктора наук, крупный, высокий, женщины засматриваются, но ему самому свои габариты нравятся не очень, рослые живут заметно меньше коротышек. Любит покушать, особенно налегает на сладкое, так как мозг питается исключительно глюкозой, а если современные питекантропы накачивают мышцы, стараясь выглядеть абсолютными доминантами, то ему нужен мозг, чтобы стать доминантом на самом деле.

Заприметив меня, воззвал патетически:

– Шеф!.. Вот этот железоногий почему-то решил, что все умрём…

– Не все, – ответил я словами священника, читавшего проповедь перед королём Людовиком Четырнадцатым. – Не все… Вон Марат точно не.

– А мозги? – спросил Фауст въедливо.

– Что мозги? – спросил я. – Живут и без мозгов. Будет фанатом «Спартака». Или «Динамо», без разницы.

Марат сказал с неудовольствием:

– Это фанаты «Спартака» без мозгов! А динамовцы ещё с какими… Правда, аккуратно и красиво уложенными в позвоночнике.