Чтение онлайн

– Я не покину своего возлюбленного, – твердо пообещала она.

– Только через мой труп, – воскликну Феликс. – Давай, приходи, вот он я. Пистолет только не забудь.

– Хорошо, мисс Кадивар. Кажется, вы наиболее здравомыслящее создание из здесь присутствующих, поговорим с вами начистоту. С этим типом у вас нет будущего. Только дурной человек соблазняет невинных девушек по телефону. Он же настоящий aayash [7] , он волочится за каждой юбкой. А известно ли вам, что каждый второй брак, заключенный в Америке, распадается?

Вы надеетесь, что он, как честный, порядочный человек, придет к вашему отцу и попросит вашей руки? Держите карман шире! А о вашей маме вы подумали?

– Какой ужасный человек! – вскричала она. – Кто он? Он знает всё!

Её била дрожь.

– Он змей, – процедил Феликс. – Дьявол во плоти.

– Да ладно, compadre [8] , не стоит преувеличивать. Я вам не Сатана из преисподней. Нет, нет. Я хороший человек, просто замечательный. Я ваш Ангел Хранитель, чувак. Я из кожи вон лезу, чтобы вернуть вас снова в реальный мир.

– Все, фараон, хватит, теперь послушай меня. Я люблю ее, люблю ее тело и душу. И даже если ты пристрелишь меня за это, убьёшь, как бешеную собаку, огонь, что пылает в моей груди, вырвется из узилищ моего тела, и всё вокруг пожрут языки пламени.

Она разрыдалась.

– О Господи, Господи, Боже мой! Какие прекрасные слова! Ничего прекраснее я в жизни не слышала!

– Да вы, ребятки, совсем рехнулись, ясно? – рявкнул Портилло. – Дурдом какой-то, уши вянут! Вы же друг друга не понимаете ни черта, вы даже языка друг друга не знаете! Я вас честно обо всем предупредил. И теперь я умываю руки. Сами напросились, сами вынудили меня сделать это, понимаете? И теперь, Ромео и Джульетта, пеняйте только на самих себя.

Он отключил их телефоны.

Феликс положил умолкнувшую трубку на стол.

– Итак. Докладываю обстановку. У нас нет телефонов, паспортов, водительских удостоверений. За нами охотятся разведки двух стран. Нам недоступны ни самолеты, ни машины, ни поезда, ни автобусы. Я даже по кредитке не могу расплатиться – они её отследят и сразу же выйдут на нас. Кроме того, я наверняка лишился работы. Из дома тоже не выйти… Да, и главное – ты не понимаешь ни слова из того, что я говорю, по глазам вижу. А ещё дрожишь, как осиновый лист.

Она приложила палец к губам. И взяла его за руку.

Вот что она придумала. Отправиться пешком. Добраться пешком до Лос-Анджелеса. Она знала слово "Лос-Анджелес", возможно, там жили её знакомые или родственники. Конечно, прошагать ногами пол-Америки – путешествие не из легких, однако Феликсу идея пришлась по душе. Он решил, что справится. Когда в 1849 году разразилась Золотая лихорадка, сколько людей сорвалось с насиженных мест и тронулось в путь? Не сосчитать. Женщины тоже брели в Калифорнию, надеясь повстречать там мужчин,

разбогатевших на золотых приисках.

Они вылезли через окно, и произошло чудо – они исчезли, словно в воду канули. Федералы дежурили в аэропортах, они были повсюду, но им и в голову не приходило, что искать следует на улицах и дорогах, по которым идут из штата в штат неприметные и ничем не примечательные путники.

Они шли и шли. И с первого же дня, чтобы скоротать время, она стала обучать его основам фарси. Первый урок они посвятили частям тела – ничего другого, на что можно было просто указать пальцем, они не имели. Однако Феликс пребывал на седьмом небе. Их страсть разгоралась с новой силой. Ради любви он готов был терпеть муки голода, ради любви готов был сражаться, ради любви умереть. Отношения между мужчинами и женщинами – это мир иллюзий и фантазий. Чем их больше, тем лучше. Час проходил за часом, а они не расставались ни на минуту.

Они спали на голой земле. Одежда их истрепалась. На десятый день странствий их арестовали.

Их приняли за нелегальных иммигрантов. Насчет неё, понятное дело, ни у кого не возникло ни малейшего сомнения, ему же хватило ума говорить только на испанском, и он тоже сошёл за нелегала. Полицейские из миграционной службы затолкали их в битком набитый автобус, следующий до границы. Им повезло – они сели рядом и могли держаться за руки и целоваться. Глядя на них, несчастные депортируемые горемыки заулыбались.

Только сейчас он полностью осознал, что пожертвовал ради нее всем: гражданством, верностью флагу и церкви, деньгами, привычками… Всем. Ну, да и скатертью дорожка. Он задумчиво жевал сэндвич с сыром. Каждому бедолаге в автобусе федералы вручили щедрый подарок – сэндвич в промасленной бумаге, яблоко, пакетик гомогенизированного молока и морковные чипсы.

Когда его истосковавшийся по пище желудок немного насытился, Феликса охватила безумная радость. Он почувствовал, что повзрослел, стал настоящим мужчиной. Душившие его условности и ограничения превратились в руины. Его жалкий, эгоистичный, убогий мирок развалился. Новый мир распахнул перед ним объятия.

Раньше, живя в достатке, он ведать не ведал, что значит испытывать крайнюю нужду. Например, он подавал милостыню, но не понимал, что подаяние – это дар Божий. Но отныне и впредь, как только он найдет место, где можно жить – а сколько таких заброшенных, всеми забытых уголков, где жизнь так трудна и печальна, что никому и в голову не придет задавать лишние вопросы невесть откуда взявшемуся водопроводчику – так вот, как только он снова найдет работу водопроводчиком, он будет подавать милостыню.

Автобус катил и катил вдаль. Она доела сэндвич, облизала пальцы и заснула, склонив голову ему на плечо. Свободно распущенные волосы упали ей на лицо, чумазое и пыльное. Он осторожно убрал их. С тех пор, как они встретились, она стала на двадцать дней старше.

– Вот жемчужина, – воскликнул он на весь автобус, – настолько редкая и прекрасная, что ни время, ни пространство не властны над ней.

Откуда возникли эти строки, неожиданно всплывшие в памяти? Может, он когда-то читал их? А может… Может, сочинил их сам?…