В рабстве у бога

на главную - закладки

Жанры

Поделиться:

В рабстве у бога

Шрифт:

Михаил Ишков

В РАБСТВЕ У БОГА

роман

Часть I

Глава 1

Я - человек-волк. Я - бисклаварет. Кровожадности во мне не больше, чем в опрощенном цивилизованном человеке, через смену поколений утерявшем связь с прародителями своего племени. Другие исконные свойства вспыхнули во мне с необыкновенной силой. Мне дано в(дение прошлого и будущего, и в ночь на Ивана Купалу меня гнетет прежний облик - в людном месте я страшусь опрокинуться на спину.

Такое однажды случилось со мной в студенчестве. Нестерпимая любовная страсть одолела меня; и в лесу, в верховьях Клязьмы, неподалеку от костра, в самую жгучую, истекающую минуту я на мгновение обратился в волка... С тех пор она боялась приблизиться ко мне, о том случае мы больше никогда не вспоминали. Через несколько месяцев я охладел

к ней, как-то в момент ясновидения увидел её четвероногой, с маленькими рожками - конечно, волку трудно приручить лань.

Теперь я живу с волчицей, правда, она не догадывается об этом. Ей не дано осознать свою суть, она добрая женщина, и дети наши вполне заурядные, без признаков шерсти, детеныши. К моим частым отлучкам она привыкла. Я помалкиваю о том, куда меня заносит в начале лета - кто бы воспринял подобные росказни всерьез!
– но как мне быть, когда в июне начинает полнеть луна и чередой бегут короткие, как вздохи, теплые ночи. На этот раз мне пришлось отправиться в глухое приволжское полесье, на землю древних кривичей, наших близких родственников (мою родину в Побужье мне довелось посетить только раз, пробежал в погоне за Марьей-царевной). Делаю привал в деревне Волковойне у знакомых стариков. Дед Петряй - пенсионер, заслуженный алкоголик из семейства псовых. Степановна - помесь рыси с лисицей.

Издали потянуло душком козлоногого и неопрятного создания - уж не Василь Васильевич с опаской подбирается ко мне? Пусть подойдет поближе, тогда я так лязгну на него зубами, что он тут же скроется из глаз. Если же не испугается и перебежит по бревну через ручей, звенящий в залитой сумеречным светом лощине, значит, пришло время встречи. Поведем мы с ним беседу о сгинувших богах, о переселении душ, о том, насколько весомо тысячелетие и как ощутить эту тяжесть; о приближающихся минутах цветения папоротника, охранять яркую искорку которого пришел мой черед.

У моих предков так было заведено исстари, начиная с тех заповедных времен, о которых писал ещё Геродот. Он рассказывал, что невры были вытеснены из своих старинных жилищ змеями, частью пришедшими к ним из северных стран, а частью и расплодившимися в их краях. Предки отправились искать приют у своих родственных соседей, будинов, на реке Буг. Сами невры были чародеями: каждый из них раз в году обращался в волка, потом снова принимал человеческий вид.

Древний историк обманывался в факте, а не в сути. Теплые длиннополые тулупы мехом наружу, которые мои пращуры надевали зимой, он принимал за волчьи шкуры. В зверей мы, посвященные, обращались в дни летнего солнцестояния, когда в сумеречных, влажных, припахивающих прелью лощинах, на вырубках, в чащобах, в истоках лесных ручьев у родников, начинал похрустывать бутон нарождающегося папоротникова цвета. С годами он все реже и реже зацветает по лесам... Наша обязанность - сохранить огненную искру от нечистой силы. Бывали случаи - срывали! Соберутся толпой на Лысой горе, начудят, наблудят, наиграются - и в дебри, на охоту! Тут надо глядеть в оба, иначе беды не оберешься. Вы думаете несчастья этого века в чем корень имеют? В попрании святынь, в дележке чужого, в ненависти к иноплеменникам? Так-то оно так, но вот вопрос - отчего эти пороки так внезапно и кроваво извергаются, отчего поток их бывает неостановим? Оттого, что бесы приращение сил от обладания заветным цветком, указующим, где лежат клады, испытывают. Самым ценным сокрытым богатством что является?

Бессмертие!..

Сорвет нечисть огнев цвет и мчится по лесу - воет, шумит, гикает, деревья валит; ищет, где пламенеющая головка приклонится. Там и копай! Где же огнев цвет три раза качнется да ещё вспыхнет ярко и слепяще, там Алатырь-камень схоронен. Всем камням отец - этот бел-горюч камень. По-простому знаете, как он называется? Правильно, янтарь - да не тот, что на берегах Варяжского моря находят, а тот, что был рожден на острове Буяне, где когда-то сидела царь-девица, умевшая исцелять любые раны...

Вот откуда ниточка тянется.

...Пришлось рыкнуть, лязгнуть зубами - ломится Василь Васильевич через кусты, как медведь. Даром что фавн. Существо он безвредное, тихое, трусоватое. Жизнью наделен вечной. Правда, с веками характер у него изменился, а в последнее время его нрав основательно подпортило преподавание общественных наук.

Был он и профессором философии, и в монахах хаживал - занимался богоискательством; после революции работал в агитпропе, во время войны служил политруком роты - был насквозь прострелен пулеметной очередью, но выжил. В последние годы трудился в педагогическом институте уминал в головах студентов основы научного коммунизма, заодно преподавал атеизм, где на лекциях убедительно доказывал, что Бога нет. Согласно этой логике он тоже не должен был бы существовать. По этому поводу Василь Васильевич на основании тысячелетнего опыта выстроил хитроумную теорию, доказывающую, что на самом деле он не существует и является не более, чем плодом народной фантазии. Я, случалось, указывал ему на разительное несоответствие теории и практики, на что он, хлопая веками, отвечал, что это противоречие мнимое... Василь Васильевич, приняв свой истинный облик, иной раз тупеет прямо на глазах и может обидевшись загнуть такую фразу: "Характернейшей приметой исторического процесса является наличие в нем поколений, предшествующих современности. Не будь этой заданности, исторический анализ свелся бы к эмпирическому обобщению сиюминутных деяний, что, безусловно, нанесло бы заметный ущерб глубине и своеобразию человеческой мысли".

Скажет - и сам застынет с открытым ртом. В глазах тоска. Я невольно затаю дыхание и спрячу язык, покуда блоха не куснет меня через шкуру.

Блохи - вот напасть, так напасть! Откуда они только берутся? Накинешь заветный, от пращуров, пояс, перекувырнешься через голову, обернешься волком, ипостась сменишь, а эти, насекомовредные, тут как тут. Мир обретает иной цвет, погружаешься в другие измерения, окружающее осмысливается вне исконного прародительского наследия, а они все равно норовят куснуть через кожу. Им безразлично на раритетном ли экземпляре, вроде меня, поселиться или на какой-нибудь дворовой псине. Только баней и спасаюсь - дед Петряй к моему возвращению накалит каменку... Хорошо!

Не рано ли ты о возвращении размечтался? Что значит сила привычки!.. Соскучился, что ли, по ботинкам, ошейнику, называемому галстуком? Попробовал бы кто-нибудь здесь, в заповедном лесу, накинуть мне удавку на шею... Ух, умчал бы за тридевять земель!.. Помню, ведьма одна подбиралась, козлица. Сначала с Василь Васильевичем побаловалась, потом её на экзотику потянуло. Колдовского захотелось... У-у, змея!..

– Серый волк, а, Серый волк?
– из-за березы послышался тоненький старческий голосок.
– Это я.

– Подходи, подходи, Василь Васильевич, - поприветствовал я старого товарища.
– Что, ушли тебя на пенсию в родном институте?

Фавн вышел из-за дерева и оглушительно чихнул.

– Что ты!
– рявкнул я на него.
– Лесовика разбудишь, потом от него не отвяжешься.

– Я ничего, - начал оправдываться Василь Васильевич, - просто зайчихой потянуло. Пелагея где-то рядом кормится.

– Сатир ты ненасытный!
– возмутился я.
– Все тебе неймется.

– Натура такая, - деловито ответил Василь Васильевич, присаживаясь напротив. Ноги, покрытые свалявшейся шерстью (вместо ступней - обгрызенные копыта), вытянул перед собой.
– А насчет работенки порядок. Где наша не пропадала, я теперь историю философии преподаю.

– Ты - и философию!
– изумился я.

– Кому же, как не мне. Я, между прочим, был лично знаком с Анаксагором, Эпиктетом, с Пифагором чаи гонял.

– Тогда чая в Европе не было, - возразил я.

– Это по-вашему не было, а я лично с ним гонял. Кому же, как не мне...
– в его голосе послышалась обида.
– Прибавь мою исключительно глубокую научную подготовку, опыт преподавания самого светлого в истории человечества учения. Развитие общественной мысли свидетельствует о необходимости вдумчивого, осторожного отношения к подбору фактов, к разработке тех или иных научных концепций. Цель и смысл философии в бережном просеивании идей, аккуратной их подгонке, решительном отмежевании от всяких противоречащих истине фактов, тем более от таких, которые подбрасывают нам зарубежные псевдоученые. В чем сила философического ума? В убеждении, что все течет, все изменяется в лучшую для данного субъекта сторону; что все матерьяльное - суть духовное и наоборот. Главное, не пренебрегать сменой поколений и тщательно отсеивать факты...

Книги из серии:

Без серии

[5.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[5.8 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
[7.0 рейтинг книги]
[5.0 рейтинг книги]
Комментарии:
Популярные книги

Католическая Церковь в России (конец IX – начало XXI вв.)

Копылов Александр Сергеевич
Научно-образовательная:
история
4.75
рейтинг книги
Католическая Церковь в России (конец IX – начало XXI вв.)

Князь Андер Арес 5

Грехов Тимофей
5. Андер Арес
Фантастика:
историческое фэнтези
фэнтези
героическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Князь Андер Арес 5

Путешествия к Луне

Сурдин Владимир Георгиевич
Научно-образовательная:
прочая научная литература
технические науки
6.20
рейтинг книги
Путешествия к Луне

Кодекс Охотника. Книга XXVII

Винокуров Юрий
27. Кодекс Охотника
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XXVII

Конунг Туманного острова

Чайка Дмитрий
12. Третий Рим
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Конунг Туманного острова

Повседневная жизнь Испании Золотого века

Дефурно Марселен
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Научно-образовательная:
история
культурология
5.00
рейтинг книги
Повседневная жизнь Испании Золотого века

Кодекс Охотника. Книга XVI

Винокуров Юрий
16. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XVI

Замуж за принца

Блэквелл Элизабет
Любовные романы:
исторические любовные романы
8.53
рейтинг книги
Замуж за принца

История экономических учений: конспект лекций

Васильева Лариса
Научно-образовательная:
история
5.00
рейтинг книги
История экономических учений: конспект лекций

Двери между мирами (Извлечение троих) (др. перевод)

Кинг Стивен
2. Темная Башня
Фантастика:
фэнтези
7.29
рейтинг книги
Двери между мирами (Извлечение троих) (др. перевод)

Ворон

LizaMoloko
Фантастика:
попаданцы
фэнтези
гаремник
5.00
рейтинг книги
Ворон

Последний реанорец. Том IX

Павлов Вел
8. Высшая Речь
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.80
рейтинг книги
Последний реанорец. Том IX

Хаос и структура

Лосев Алексей Федорович
Научно-образовательная:
философия
математика
5.00
рейтинг книги
Хаос и структура

Мы сможем?

Атталь Аврора
Любовные романы:
5.00
рейтинг книги
Мы сможем?
Спасибо за голос.