Чтение онлайн

Ремо угрюмо добавил:

— У одного из парней с парусника были родичи на барже, которую разбойники захватили месяц назад. Он выяснил, что именно с ними случилось… Вейн позволил ему своими руками отрубить голову Большому Драму… да и Маленькому Драму тоже, хоть тот был уже мертв. Речники собираются насадить головы на шесты перед пещерой, чтобы другим неповадно было.

— Сразу после этого мы и ушли, — заключил Барр.

Хоть они и были крепкими парнями, на взгляд Фаун, Ремо и Барр были так же потрясены, как и она сама, и, возможно, не только потому,

что не сумели достаточно плотно закрыть свой Дар. Барр отправился на лужайку и стал гладить славную пегую кобылку.

— Эй, — крикнул он через плечо, — да эта красотка жеребая! Тому, кто ее получит, достанется премия!

Ремо подошел к нему, чтобы посмотреть, и Фаун двинулась следом. Она вспомнила о Грейс, оставленной в Вест-Блю, и неожиданно затосковала по дому. Как можно скучать по дому из-за лошади? Только Фаун вдруг отчаянно затосковала по своей кобыле и стала думать о том, все ли с ней в порядке и не округлился ли ее толстый живот еще больше. Раскинув руки, Фаун прижалась к черно-белому брюху, гадая, скоро ли эта кобылка ожеребится. Лошадница Омба, сестра Дага по шатру, благодаря Дару смогла бы сказать точно. Может быть, и Барр обладает таким талантом?

Ремо положил руку на холку лошади и посмотрел на Барра, который принялся выбирать колючки из гривы.

— Вейн говорит, нам причитается доля вознаграждения за спасение имущества, — тихо сказал Ремо. — Мы могли бы взять пару коней и вернуться в Жемчужную Стремнину еще до того, как ляжет снег.

Барр изумленно взглянул на него.

— Ха! И давно ты переменил мнение?

— Крейн… это было жутко. Я теперь не думаю, что так уж хорошо Стражу Озера жить отдельно от своего народа… даже если его затыркают до полусмерти. Может быть, нам следует просто это вытерпеть.

Фаун, гладившая теплый бок кобылы, заметила:

— Ни для кого нет ничего хорошего в том, чтобы стать отщепенцем, — ни для фермера, ни для Стража Озера. Посмотрите только на этих разбойников…

— А то как бы не закончить свои дни в могиле, которую сам же себе и выкопаешь, — сказал Барр, осторожно извлекая колючий репейник из опутавших его жестких прядей. — Я думал, ты хочешь увидеть море… или утопиться в нем.

— Больше не хочу — ни того, ни другого. — Голос Ремо сделался еще более тихим. — Мир отвратительнее, чем я себе представлял. С меня хватит. Поехали домой.

«Этот безнадежный мир», — сказал Крейн. И он определенно сделал много для того, чтобы мир стал еще хуже…

— Не все так уж плохо, — мягко ответил Барр. Он посмотрел на опушку. Фаун проследила за его взглядом: Даг, все еще сидевший под деревом, выглядел совершенно обессилевшим. — Дело в том, что я… я тоже передумал. И даже если бы не передумал, вряд ли хорошо позволить ему, — он кивнул в сторону Дага, — отправиться дальше в одиночку. Я даже думаю, — добавил он рассудительно, — что из всех глупостей, которые я когда-нибудь совершал, это была бы худшая. — Он поднял глаза на Ремо. — А ты знаешь, что по этой части я чемпион.

Фаун прочистила горло.

— У Дага есть напарник, — сказала

она, показывая им свое обвитое тесьмой запястье, которое сразу привлекло взгляды — а может быть, и Дар — молодых дозорных. — Мы так же связаны друг с другом, как Стражи Озера из Лутлии, когда идут по льду. И я не собираюсь позволить Дагу утонуть в темноте и холоде.

Ремо потер губы, а Барр выпутал еще одну колючку. Ни один ей не возразил.

«Я приняла Дага полностью и считала сделку справедливой, потому что и он полностью принял меня. Только ему нужно больше, чем одна я».

Она выпрямилась и продолжала:

— И все-таки я на самом деле думаю, что ему хорошо иметь вас рядом. Вы — якорь в его прошлом, когда он стремится к чему-то настолько новому, что никто никогда такого не делал. Он ведь по своему Дару больше не дозорный. Он пытается превратиться в кого-то другого.

— Да, в целителя, — кивнул Ремо.

— Или мастера — изготовителя ножей, — с сомнением протянул Барр. — И если он в самом деле им станет, тогда уж точно наш долг — охранять его. Есть у него лагерь или нет!

Фаун покачала головой, хотя с последним утверждением и была согласна.

— Первое, что должен сделать новый мастер, — это сделать себя. Думаю, это трудно для любого начинающего, даже если он становится подмастерьем наставника в избранном деле, а Даг пытается до всего дойти сам, не получая помощи. Я видела, как он восстановил разбившуюся стеклянную чашу, как помогал многим раненым, как вернул силу потерянному разделяющему ножу, а уж что он сделал в Рейнтри, я и описать не могу. Только чего он на самом деле хочет — это исправить мир.

Ремо растерянно вытаращил на нее глаза.

— Это никому не по силам!

— В одиночку — никому. Думаю, Даг сказал бы, что мир велик, а мы малы; в конце концов все мы бессильны. Однако сколько бы бесконечные споры о фермерах и Стражах Озера ни шли по кругу снова и снова до полного изнеможения, проблема Гринспринга так и останется. — Фаун сглотнула. — Может, нам и не удастся выиграть в этой игре, только определенно хорошо было бы иметь компанию, пока мы проигрываем. Это во-первых.

Губы Ремо шевельнулись, но слов не последовало; он только быстро заморгал.

Фаун втянула воздух и продолжала:

— Одна только разгадка тайны околдовывания стоила того, чтобы вы отправились с нами. Это во-вторых. И я не знаю, сколько еще судов и жизней было бы уничтожено разбойниками, если бы мы тут не оказались, чтобы их остановить. Это в-третьих. Три хороших причины, как говорит Даг, стоят того, чтобы начать действовать.

Фаун искоса взглянула на Берри.

«Только хотела бы я, чтобы ей не пришлось так тяжко».

Однако хозяйка баржи, сидевшая рядом с Витом на стволе упавшего дерева, понемногу начинала разговаривать. Вит внимательно ее слушал, обнимая за талию, и Берри не стряхивала его руку. Сила Берри всегда поражала Фаун, но теперь она радовалась, что, может быть, Берри не придется оставаться сильной, но одинокой. Уж очень это трудно для женщины…