В пределах Африки

Дверной звонок бодро сыграл начало военного марша. Антон отложил “Морского ястреба”, прислушался. Лязгнули замки, послышался голос отца, потом – шаги к двери комнаты.

– Антон, пришел твой… друг. Не заставляй его ждать.

– Не в традициях испанских грандов заставлять друзей ждать! – отчеканил Антон, моментально спрыгнув с уютной кровати. Отец улыбнулся.

– К ужину вернетесь?

– Конечно!

Антон был уже в прихожей. Тоширо Шимура, сжимая правой рукой рукоять своей катаны, стоял у двери.

– Приветствую вас, мой дорогой друг!

– Да продлят боги Японии годы вашей жизни, благородный самурай!

– Воин всегда должен быть готов к смерти, – степенно ответствовал Шимура. – Так гласит бусидо.

Из кухни вышла мама.

– Здравствуйте, – сказал Шимура торжественно.

– Здравствуйте. Подождите, мальчики, одну секунду…

Отец молчал и не сводил глаз с Шимуры. Тот стоял не шелохнувшись: форменный японский воин, будто сошедший со средневековых гравюр, в обтрепанном сером кимоно и кожаных доспехах, с двумя великолепными мечами за поясом. Впечатление портил только черный пластмассовый шлем, увенчанный фигурными рогами, – из-за этого шлема Шимура немного походил на Дарта Вейдера.

Мама вернулась с двумя шоколадными батончиками.

– Держите.

– Благодарю, я не голоден, – обронил Шимура.

– Антон, возьми. В странствиях проголодаетесь. Не забудь угостить товарища!

Антон кивнул, засунул батончики в карман куртки и дошнуровал кроссовки.

– Всего доброго! – поклонился мальчик в костюме самурая.

– Папа, мама, пока!

Не дожидаясь ответа, они выскользнули наружу и захлопнули дверь.

– Друг мой, – сказал Шимура, когда они спускались по лестнице, – представьте себе, на днях я обнаружил на карте Африки новое белое пятно. Не исключено, что нам придется вступить в самый настоящий бой с коварными туземцами. Желаете взглянуть?

Дон Густаво де Ориноко гордо вскинул голову.

– Вы еще спрашиваете!

– Тогда – вперед! – без лишних слов Шимура выхватил из ножен короткий меч (он тоже как-то назывался, но Антон помнил только, что длинный – это “катана”) и ткнул им в пространство лестничного пролета. Воздух немедленно засветился, открывая проход в неизведанные доселе пределы Африки. Издав древний японский клич, Шимура прыгнул прямо в свет; дон Густаво последовал за ним.

Джунгли вокруг приятно пахли малиновым вареньем. Друзья ступали по травяному настилу и внимательно смотрели по сторонам: не приближаются ли ужасные хищники, которых можно победить в неравном бою?

– Поверите ли, дон Густаво, – говорил Шимура, – не далее чем в получасе ходьбы отсюда живет самое странное из туземных племен, которые я когда-либо видел…

– Позвольте, я угадаю, – отвечал знаменитый путешественник, стараясь не задевать рукавами камзола подозрительные ветви, будто обсыпанные светящимся синим порошком. – Неужели каннибалы?

– Хм! К счастью, мне не довелось ничего узнать об их гастрономических пристрастиях.

– Многорукие монстры? Как те создания, из логовища которых мы с вами и досточтимым мистером Ай-веном Хоу вызволили в прошлом месяце звездную принцессу Эми-Ли?

– Увы, на этот раз все не так романтично. Пигмеи, мой друг. Если не сказать – лилипуты. Рост самых высоких едва ли достигает трех десятков

– Осторожно! Слева! Я вижу огромного мохнатого паука!

Шимура немедленно вытащил оба меча.

– Он мой! – сказал дон Густаво. – Не будь я Бич Африки!…

Мохнатый паук, что имел неосторожность приблизиться к галактическим героям, мог смутить даже бывалого звездопроходца: его поросшие густым волосом лапы заканчивались черными когтями, на которых блестели капли смертельного яда. Две дюжины белых, лишенных зрачков глаз уставились на дона Густаво. Зашипев, паук пригнулся – он явно готовился к нападению.

– Получай, ужасная тварь! – заорал граф де Ориноко и, выхватив свою верную шпагу, ринулся в атаку Паук, не ожидавший от человека такой прыти, неуклюже отступил. Дон Густаво пронзил шпагой одну из многочисленных паучьих лап, после чего, не дав чудовищу опомниться, погрузил острие в косматую тушу. Паук, задергав конечностями, пронзительно завизжал и, прихрамывая, пустился в бегство.

– В лучших традициях кастильских дуэлянтов! – похвалил графа Шимура.

Они продолжили путь. Сквозь густую листву пробивались недобрые багровые лучи здешнего солнца; наверху неумолчно бранились птицы и иные говорливые создания. Обсудив стратегию и тактику борьбы с исполинскими пауками, дон Густаво и Тоширо Шимура какое-то время шли молча: самурай разрубал мечами мешавшие лианы, а дон Густаво погрузился в свои мысли. Впрочем, “погрузился” – это преувеличение; скорее он снова и снова обдумывал то, о чем уже полчаса хотел, но не решался заговорить.

– Мой друг, – начал он наконец, – скажите мне вот что…

– Хм? – отозвался Шимура.

Заготовленный вопрос нужно было выпалить на одном дыхании.

– Это правда, что вскоре мы с вами перестанем быть друзьями?

– Что за чушь? – сердито спросил Шимура, не отвлекаясь от лиан.

– Это… это не чушь, – сказал Антон. – Это мне папа сказал.

– Ваш отец, досточтимый дон Теодоро? Хм. А что он вам еще сказал?

Они остановились. Вокруг щебетала и цвела самая настоящая дикая Африка.

– Он сказал мне, что я не маленький… лет уже вон сколько… – пробормотал Антон. – Говорит: ты скоро в школу пойдешь и должен все понимать. Что ты… что вы на самом деле – пришельцы с других звезд. Что вы держите всю Землю под колпаком…

– Так и сказал? – удивился Шимура, сощурив и без того узкие глаза. – А что это значит – под колпаком?

– Ну… мы не можем построить космические корабли – такие, чтоб могли улететь с планеты. Мы – в смысле люди. Папа говорит, сколько мы ни пытались, корабли не хотят летать. И что в этом виноваты вы, что все началось, когда вы появились. И еще – что вы считаете человечество… больной расой.

– Больной расой. Хм! – только и сказал Шимура, эффектно обрубая катаной потянувшиеся к Антону ветви какого-то хищного растения.

– Вы считаете, что взрослые все больны. Что здоровы только дети, – повторил Антон слова отца. – И вступаете в контакт с ними, а их родителей будто не замечаете.

– Странно. Неужели я забыл поздороваться с твоим папой? – спросил Шимура. – Вроде нет. Эти взрослые – их не поймешь!

– И что ты перестанешь со мной дружить, как только я повзрослею. И что тебя зовут вовсе не Шимура.