В половине пятого
Шрифт:
– Хорошо. Это хорошо. Это очень неплохой вариант, – сказал Стивен, озираясь и куда-то от нее отступая. – У него очень хорошие контакты.
– Но мне ведь уже в июле придется уйти с работы из-за малыша, так что я даже и не знаю, стоит ли все это затевать.
– Ничего, начнешь знакомиться с людьми, начнешь понемногу разбираться, что к чему… – Стивен явно говорил куда-то в сторону. Он уже успел отойти к противоположному краю лужайки, к зарослям лобелии, и Энн услышала, как он вдруг воскликнул преувеличенно
Тодди на мгновение приподнял свое белое, бесформенное лицо, наполовину скрытое свисавшими на лоб черными волосами, и посмотрел на него.
– Ты взгляни, Энн, какой молодец! Копает, как экскаватор. Земледелец ты наш! Ну, просто настоящий фермер! – Теперь Стивен обращался прямо к дочери, по-прежнему сидевшей в узкой полоске тени, по ту сторону залитой расплавленным белым светом лужайки. – Тодди собирается здесь еще какие-то цветы посадить. Гладиолусы и еще что-то из осенних.
Энн допила кока-колу с остатками почти совсем уже растаявшего льда и встала с неудобного стульчика, предназначенного, видимо, для гномов и уже успевшего перепачкать ржавчиной ее белую майку. Стараясь держаться тенистого края лужайки, она подошла к отцу и вместе с ним стала смотреть на очередную полоску свежевскопанной земли. Вблизи Тодди казался просто огромным; он по-прежнему сидел на корточках без движения, опустив голову и сжимая в руке садовый совок.
– Послушай, а может, в этом углу клумбу в форме полумесяца сделать? Как бы скруглить эту полоску. – Стивен сделал несколько шагов и показал мальчику, как примерно могла бы располагаться такая клумба. – И прямо вот досюда докопать. По-моему, было бы неплохо. Как ты думаешь?
Тодди утвердительно кивнул и тут же принялся копать, без спешки, но с силой вонзая в землю совок. Руки у него были толстые, белые, с очень короткими широкими ногтями, под которые забилась черная земля.
– А может, стоит вскопать вон до тех розовых кустов? Заодно и твоим гладиолусам будет просторнее. По-моему, хорошо получится. Да?
Тодди снова поднял голову и посмотрел на Стивена. Энн разглядела неопределенных очертаний рот и покрытую темным пушком верхнюю губу.
– Да-а, – произнес он через некоторое время и снова, склонив голову, принялся за работу.
– Ты возле розовых кустов немного скругли, – посоветовал ему Стивен. И оглянулся на Энн. Лицо его, немного расслабившись, стало как будто просторнее. – У этого парня просто талант земледельца, – сказал он ей. – Все, что угодно, вырастить может! И меня учит. Верно ведь, Тодди? Да-да! Ты ведь меня учишь?
– Учу, – тихим баском откликнулся Тодди, не поднимая головы и продолжая копаться в земле своими толстыми пальцами.
Стивен улыбнулся Энн и повторил:
– Да,
– У вас очень хорошо получается, – кивнула Энн, чувствуя, что от напряжения у нее совершенно онемели уголки губ, а в горле застрял колючий комок. – Послушай, папа, я ведь просто так заглянула, на минутку, только поздороваться. Я к врачу ехала, у меня сегодня очередной осмотр. Нет, пап, я не останусь. Стакан я поставлю на кухне, ладно? А сама выйду с той стороны и дверь захлопну. Очень рада была повидать тебя, папа.
– Уже уходишь, – вздохнул он.
– Да, мне пора. Я решила, дай забегу на минутку, раз уж все равно мимо проезжаю. Передай от меня привет Элле. Жаль, что мы с ней разминулись. – Энн сунула ноги в босоножки, отнесла пустой стакан на кухню, поставила его в раковину и все же снова вышла к отцу, который так и стоял на кирпичной дорожке, подставив лысину солнцу. Энн спустилась на землю и поставила одну ногу на цементное крылечко, чтобы удобнее было застегивать пряжку на босоножке. – У меня ноги ужасно опухали в лодыжках, – сказала она, – и доктор Шелл посадил меня на бессолевую диету. Теперь мне ничего нельзя солить, даже яйца.
– Да-да, говорят, всем нам следовало бы соли поменьше употреблять, – сказал Стивен.
– Это верно. – Помолчав, Энн прибавила: – Но у меня-то из-за беременности все – и давление повышенное, и отеки эти. Мне просто нужно осторожнее себя вести. – Она посмотрела на отца. Но тот смотрел на противоположный конец лужайки. – Ты знаешь, пап, даже если у ребенка нет отца, деда он все равно может иметь, – сказала она, засмеялась и покраснела, чувствуя, как горячая кровь приливает к щекам и покалывает кожу под волосами.
– Ну да, естественно, – рассеянно откликнулся Стивен. – Я думаю, ты понимаешь… – Ей показалось, что это предложение он не закончил, а если закончил, то она его просто не поняла. – Всем нам нужно о ком-то заботиться, – прибавил он.
– Да, конечно, папа. Ты бы и о себе тоже позаботился, а? – сказала она, подошла к нему и поцеловала в щеку. Чувствуя на губах слабый привкус его соленого пота, она прошла по дорожке из кирпича к калитке, возле которой под кустом буйно цветущей жакаранды стояли мусорные баки, выбралась в переулок и задвинула за собой засов на калитке.
Воссоздавая целостность
– У меня спина чешется.
Энн острыми зубцами маленькой садовой мотыжки осторожно почесала брату между лопатками.
– Не здесь. Там. – Он обхватил себя рукой, пытаясь показать ей, в каком именно месте у него чешется; его толстые пальцы с трауром под ногтями скребли воздух.
Она наклонилась к нему и своей рукой хорошенько почесала ему спину.
– Ну? Здесь?
– Угу.
– Я бы с удовольствием выпила сейчас лимонаду.