В плену дождя

БЕРЬЕ КРУНА

В ПЛЕНУ ДОЖДЯ

Пер. С. Белокриницкой

Я сидел на своем обычном месте за стойкой, поближе к кассе, и тут вдруг вбегает этот парень. Я немного удивился, что ко мне заглянул клиент. Во-первых, время всего три часа, во-вторых - дождь как из ведра. Потоки воды низвергались на окновитрину с большими белыми буквами "БАР ДЖО".

А впрочем, люди бывают разные, и если уж ему не страшно было вымокнуть ради выпивки, то мне и подавно не жалко его обслужить. Я вопросительно поднял брови.

Он закрыл за собой дверь и подошел

к стойке. Теперь я заметил, что он старше, чем показался на первый взгляд. Ему лет тридцать, рыжие волосы, зеленые глаза. С синего плаща текли струи воды, на ковре образовались лужицы.

– Ну?
– спросил я не без раздражения.
– Что для вас?

Он бросил тревожный взгляд в окно, потом умоляющий на меня.

– Будьте так добры, - сказал он, - спрячьте меня где-нибудь.

– Полиция?
– коротко спросил я.

– Да... нет... не знаю. Но я не преступник, клянусь вам. Будьте так добры...

Обычно я никогда не ввязываюсь в сомнительные истории, но, вероятно, была как раз Неделя Отличного Обслуживания-ничто другое не могло бы заставить меня нарушить свои принципы.

– Иди сюда, - сказал я и открыл дверцу в стойке; он прошмыгнул на мою сторону.

Я поднял крышку люка. Мы вдвоем вытащили наверх четыре бочонка пива - люк у меня точно рассчитан на четыре бочонка. Парень залез в люк, и я опустил крышку.

Потом я побежал в мужскую уборную и открыл маленькое окошко, выходившее на задворки. Не успел я вернуться на свое место за стойкой, как в бар вошли еще двое. Оба в макинтошах полувоенного покроя, с тем анонимно-официальным видом, по которому в любой стране можно узнать полицейского в штатском.

И действительно в руке у одного из них мелькнул и тут же скрылся в кармане какой-то металлический жетон.

– Где он?
– спросил полицейский.

– Кто?

– Молодой человек, который только что вошел в бар. Мы видели, как он спрятался здесь, и он отсюда не выходил, так что не вздумайте темнить.

Я почесал в затылке и сделал вид, будто припоминаю.

– Рыжий, в синем плаще?

Парочка закивала, как две марионетки на одной веревочке.

– Он прошел сюда.
– Я указал на мужскую уборную.

Один из полицейских ринулся к двери и распахнул ее. При виде открытого окошка и задворков он злобно выругался.

– Смылся, - констатировал он.
– Попробуем догнать.

Не затворив за собой дверь, он выскочил на улицу. Второй полицейский бросил на стойку карточку с какими-то цифрами.

– Если еще раз его увидите, позвоните по этому телефону. Поможете нам поймать его - получите вознаграждение.

Он небрежно отдал честь и поспешил вслед за своим коллегой.

Через минуту я извлек парня из тайника. Он отряхнул плащ и, казалось, собрался уходить.

– Не торопись, - посоветовал я.
– Сейчас тебе безопаснее побыть здесь. Выпей и отдышись. Виски?

Он нерешительно кивнул.

– Денег у меня не густо...

– Ладно, дам в кредит, - перебил я и налил ему ртомку шотландского виски, которую он осушил одним глотком. Когда он

ставил рюмку на стойку, руки у него дрожали.

– Ну а теперь выкладывай, - сказал я.
– Что ты натворил?

Он вздохнул и показал на улицу.

– Вот это.

Я посмотрел в окно. Дождь перестал, сквозь разрывы в облаках проглядывало солнце. Как всегда в это время дня, машин на улице было мало, но близился час, когда все наперегонки ринутся в пригороды.

– Что "это"? Уж не дождь ли?

Я улыбнулся - ведь это была шутка, но его она не рассмешила.

– Да, дождь.

– Ты сумасшедший, - догадался я.

– Объясните это тем типам, что гнались за мной.

Люди, повторяю, бывают разные, а этот парень, пусть даже он и чокнутый, показался мне занятным. К тому же я упивался сознанием собственного благородства: ведь я только что помог человеку в беде. Я откупорил банку пива, налил два стакана и один подвинул к нему.

– Выкладывай, - сказал я еще раз.

– Зовут меня Клод Рейнз, - начал он.
– Я ирландец, родом из Дублина. Еще в детстве...

Я жестом остановил его и повторил его имя.

– Кажется, был такой актер...

– Клод Рейнз. Да, был. Мы однофамильцы, а моя мамаша обожала его, не пропускала ни одного его фильма и назвала меня Клодом в его честь. Рассказывать дальше?

Я кивнул.

Клод поведал мне, что с тех пор как себя помнит, он ненавидит дождь. В Дублине дождь идет ежедневно, но Клоду выпало на долю мокнуть гораздо больше, чем другим, потому что стоило ему высунуть нос из дому, как начинался ливень.

– Еще в первом классе меня за это дразнили. На переменах я старался под любым предлогом остаться в классе, а если выходил во двор - тут же разверзались хляби небесные. Я так и не выучился играть в футбол, потому что все матчи, в которых я пытался участвовать, приходилось прекращать изза дождя. У меня не было товарищей. Соседским ребятишкам не хотелось играть на улице под проливным дождем.

Разумеется, сказал он, никто всерьез не верил, что он и правда как-то влияет на погоду, но у него все это вызвало дикую ненависть к дождевым тучам. Хуже всего было летом. Папаша его весьма преуспевал и мог ежегодно на месяц выезжать с семьей на курорта. Но куда бы они ни ездили, люди говорили, что не припомнят такой плохой погоды, как в это лето. Рекордное количество осадков и наводнения преследовали их семью всюду, хотя до и после их отдыха светило солнце.

– Постепенно я приспособился урывать себе иногда солнечную минутку, но это требовало поворотливости, - продолжал он.
– Если, когда я появляюсь на пляже, на небе ни облачка, пройдет по меньшей мере полчаса, а то и сорок пять минут, пока упадут первые капли. Тогда я ухожу домой и дожидаюсь, чтобы небо опять прояснилось, и потом могу урвать еще полчасика.

Клод учел это, когда пришло время выбирать профессию. Он окончил торговое училище и основал фирму, выполняющую заказы по почте, что давало ему возможность большую часть года проводить за границей, закупая товары.