В петле
Шрифт:
Выстрел снаружи заставил обоих замолчать и повернуть головы к окну, хотя оно было закрыто на ночь бронеставнем и задернуто изнутри плотной шторой.
– Ну, вот и началось, – сказал Кудыкин и, нажав тангенту на рации, скомандовал: – Бронепоезд, внимание! Тревога!
Через несколько секунд по громкой общей связи, которую включил Кудыкин, посыпались доклады о готовности. Полковник почти бегом рванул по лестнице на смотровую площадку. Следом шустро семенил Ломакин, за которым, в свою очередь, бесшумной тенью двигался
К тому времени, когда они поднялись на крышу вагона, остатки ночной тишины уже вовсю раздирали короткие автоматные очереди с разных сторон. В полной темноте, лишь слегка разбавленной чуть более светлым небом, вокруг поезда вспыхивали длинные огненные факелы, направленные куда-то вовне. Иногда длинной пульсирующей строчкой, видимо, указывая цель, в сторону от состава уходил трассер.
– Куда они стреляют?! – закричал на ухо Кудыкину профессор. – Я ничего не вижу!
Кудыкин, не отрываясь от массивного бинокля, предусмотрительно прихваченного из вагона, ответил:
– У ребят чуть ли не поголовно приборы ночного видения. Хорошо экипированы.
– А почему вы не отдаете приказ о начале обстрела? – спросил Ломакин. – Ведь они же нас защищают. Надо же помочь!
– Я не понимаю, что происходит, профессор, – спокойно ответил Кудыкин, продолжая разглядывать поле боя в свой «ночной» бинокль. – Ни кто эти люди, ни как они сюда попали, ни кто их так хорошо снарядил, ни даже почему это вдруг мутанты сюда идут, как на запах свежего корма. А когда я не понимаю происходящего, то стараюсь не делать лишних телодвижений без крайней необходимости.
– Так они же нас защищают! Что тут думать? – удивился Ломакин, но полковник не удостоил его ответом.
Тем временем ночной бой только набирал обороты. Со всех сторон уже раздавались беспорядочная стрельба, хриплые команды и яростное рычание каких-то зверей. Бронепоезд, почти неразличимый в темноте, оказался буквально окружен огненными факелами выстрелов.
Вдруг рядом со штабным вагоном появился человек и заорал вверх, потрясая автоматом:
– Эй, вы, на поезде? Помогите хоть немного, за вас же умираем!
Кудыкин отдал по рации какую-то команду, и через несколько секунд над бронепоездом взмыли вверх и закачались на парашютах осветительные ракеты. Все пространство вокруг оказалось залито мертвенно-белым светом.
И сразу стали видны люди, стоящие спинами к поезду и оскаленные пасти наступающего со всех сторон зверья.
– Это очень не похоже на обычное поведение мутантов! – громко сказал Кудыкин, явно адресуя свои слова Ломакину, но не поворачиваясь к нему. – Что скажете, Феоктист Борисович?
Далеко слева яркая вспышка озарила темноту, а следом грохнул взрыв.
– Не факт, что в Зоне сейчас вообще осталось хоть что-нибудь обычное, – ответил Ломакин. – По правде, появление гектаров земли из другого места меня впечатляет гораздо больше!
– Товарищ полковник,
– Огонь открывать только по моей команде, – жестко сказал Кудыкин.
– Чего вы боитесь? – спросил Ломакин. – Я не понимаю, где вы ждете подвоха. Если бы не эти сталкеры, все это зверье уже было бы здесь.
– И что дальше? – спросил Кудыкин, впервые отрываясь от бинокля.
Свет догорающих ракет позволил Ломакину разглядеть недоверчивую ухмылку на лице командира бронепоезда. Затем ракета опустилась совсем низко, и поезд вновь затопила тьма, разрываемая время от времени лишь огнем автоматных очередей.
– Ну, пришли бы мутсобаки к поезду, погрызли бы броню. Ну, пометили бы колеса у вагонов – что с того, какая нам печаль? Какой толк от этой бойни внизу?
– Да какая разница? – поразился Ломакин. – Там, внизу, люди, которые за нас готовы умереть. А вы вместо помощи загадываете сами себе конспирологические загадки. Вас не учили в училищах военных, что человеческая жизнь бесценна?
– Профессор, вы лучше занимайтесь своей наукой, – раздраженно сказал Кудыкин, – а дешевое морализаторство оставьте телевизионным брехунам. Мне же позвольте делать свою работу так, как я считаю нужным.
– Эй, на броне, ну помогите же нам! – заорали снизу.
– Вы просто тупой солдафон, – с чувством сказал Ломакин.
– Еще какой, – не стал обижаться Кудыкин.
Тем временем бой в темное принимал все более ожесточенный характер. То там, то тут вспыхивали разряды аномалий и тогда на секунду становились видны позиции людей и целые полчища мутантов. Сталкеры явно стояли в проходах между аномалий и стреляли по зверям только тогда, когда те подходили на расстояние броска.
Снова прогремел взрыв гранаты.
– Старшим вагонов, слушай мой приказ, – сказал Кудыкин в рацию. – Выдать всему личному составу легкие бронежилеты. Немедленно!
– Бронежилеты-то зачем? – с упреком и удивлением в голосе спросил Ломакин. – Совсем необязательно выпускать солдат наружу – достаточно помочь нашим союзникам огнем.
– Не знаю, – честно ответил Кудыкин. – Предчувствие у меня плохое.
Жуткий рев раздался откуда-то из темноты, и ответом ему стали испуганные крики людей. Точно такой же рев прозвучал и с другой стороны.
– Включить внешние прожектора по всему периметру, – скомандовал в рацию Кудыкин.
Через несколько секунд яркие огни озарили пространство вокруг поезда, и стало видно, как испуганные люди выбегают из аномальных полей, умудряясь при этом не наступать на мины, и замирают спиной к броне вагонов.
– Эй, на броне! – заорал один из них, и Ломакин узнал в нем Дрына. – Пустите погреться, а то нас сейчас тут жрать будут!
– Товарищ полковник, тут народ собирается, а через аномалии зверье лезет как ненормальное. Прикажите пустить людей.