Чтение онлайн

— Ты знаешь, что, пока ты была в Зеркалах, Книга посетила аббатство?

Я моргнула.

— Дэни сказала мне об этом. Сколько ши-видящих погибло?

— Не важно. Как ты думаешь, зачем «Синсар Дабх» туда пришла?

Не важно ему, козлу. Бессмертие (мне все еще сложно было смириться с этим фактом, и я была уверена, что есть несколько интересных способов протестировать Риодана) наделило его высокомерием и презрительным отношением к людям. В этом он был совсем как Фейри.

— Дай угадаю, — съязвила я. — Это тоже моя вина?

Риодан нажал кнопку на столе и проговорил

в интерком:

— Скажите Бэрронсу оставить их на месте. Там им будет безопаснее. Я проведу ее к ним. У нас проблема. Большая. — Он отпустил кнопку и обратился уже ко мне: — Да, твоя. Я думаю, что Книга, не найдя тебя, направилась в аббатство, чтобы отыскать хотя бы твой след.

— А другие тоже так считают или это твои личные заблуждения? Перспектива, Риодан. Научись ее видеть.

— Не мне нужно учиться.

— Почему ты ненавидишь меня?

— Я не испытываю к тебе никаких эмоций, Мак. Я беспокоюсь о себе. А ты — не я. — Он прошел мимо, прижал ладонь к двери и замер, ожидая, когда я выйду. — Бэрронс хочет, чтобы ты увидела своих родителей и строила планы, помня, что они здесь. Со мной.

— Как мило, — пробормотала я.

— Я согласился сохранить им жизнь, но только в качестве услуги Бэрронсу. Однако его кредит почти исчерпан. Это ты тоже запомни.

— Ты поместил их в стекляннуюкомнату? А нельзя было предоставить им немного уединения?

Я смотрела на родителей через стену. Комната была уютно обставлена, в ней были ковры, кровать, диван, небольшой столик и два стула, но она была точно такой же стеклянной, как кабинет Риодана, да к тому же еще прозрачной снаружи. Мама и папа не могли видеть, что происходит вне комнаты, но все остальные их видели.

Я взглянула налево. Душ был относительно прикрыт, туалет — нет.

— Они знают, что их могут видеть?

— Я сохранил им жизнь, а ты беспокоишься о приватности? Это делается не для тебя. И не для них. Это моя страховка, — сказал Риодан.

К нам подошел Бэрронс.

— Я велел Фейду принести простыни и скотч.

— Зачем? — Я была в ужасе. Они собирались замотать моих родителей в простыни и заклеить скотчем?

— Чтобы они могли прикрепить простыни к стенам.

— Ох, — пробормотала я. — Спасибо.

Некоторое время я молчала и просто смотрела на родителей сквозь стекло. Папа сидел на диване, лицом к маме, держал ее за руки и что-то ласково говорил ей. Он был собран и красив, как всегда, и новая седина в волосах только добавляла ему импозантности. Мама выглядела как всегда при встрече с ситуацией, с которой она не могла справиться, и я догадывалась, что отец беседует с ней о нормальных, повседневных вещах, чтобы дать ей опору в новой реальности. Я не сомневалась, что папа повторяет, что все будет в порядке, потому что Джек Лейн всегда так поступал. Он излучал безопасность и защиту, заставлял поверить, что он может исполнить любое обещание. Благодаря этому он и был отличным адвокатом и хорошим отцом. Никакая преграда

не казалась мне слишком сложной, никакая угроза не пугала, если рядом был он.

— Мне нужно с ними поговорить.

— Нет, — сказал Риодан.

— Зачем? — осведомился Бэрронс.

Я помедлила. Я не говорила Бэрронсу, что побывала в Ашфорде с В'лейном, не призналась, что слышала, как родители обсуждали обстоятельства моего удочерения. Папа упоминал о пророчестве — о том, в котором говорилось, что я стану погибелью мира.

Нана О'Рейли — девяностосемилетняя старушка, которую мы с Кэт нашли в ее домике у моря, — упоминала о двухпророчествах: одно давало надежду, другое предупреждало о разрушении мира. Если я была частью любого из них, я хотела, чтобы исполнилось первое. И мне не терпелось больше узнать о последнем, чтобы позже его избежать.

Мне нужны были имена людей, с которыми папа говорил много лет назад, когда ездил в Ирландию, чтобы найти медицинскую карту заболевшей Алины. Я хотела знать, что именноони ему сказали.

Но я не могла расспрашивать его в присутствии Бэрронса и Риодана. Если они учуют хотя бы намек на пророчество о том, что я могу уничтожить мир, они меня запрут и выбросят ключ.

— Я соскучилась. Мои родители должны знать, что я жива.

— Они знают. Я заснял, как вы входили, Бэрронс показал им запись. — Риодан помолчал и добавил: — На этом настоял Джек.

Я быстро взглянула на него. Что это, слабая улыбка?

Ему нравилсямой отец. Я слышала это в его голосе, когда Риодан назвал моего отца по имени. Риодан уважал его. Я просияла. Я всегда гордилась папой, но теперь, когда он произвел впечатление даже на Риодана... Пусть я терпеть не могла владельца «Честерса», но это восприняла как комплимент.

— Жаль, что на самом деле ты не его дочь. У него сильная кровь.

Я ответила Риодану взглядом, которому научилась у Бэрронса.

— Но никто не знает наверняка, откудаты взялась, Мак, так ведь?

— Моей биологической матерью была Исла О'Коннор, глава Хевена ши-видящих, — холодно сообщила я.

— Правда? Когда Бэрронс сказал мне о словах старухи О'Рейли, я всерьез занялся этим вопросом. Как оказалось, у Ислы был один ребенок, а не два. Ее дочь звали Алина. И она мертва.

— Значит, ты плохо копал, — возразила я. Но внезапно мне стало плохо. Вот почему Нана называла меня Алиной. — Наверное, я родилась позже. Нана об этом просто не знала.

— Исла была единственной из Хевена, выжившей в ту ночь, когда «Синсар Дабх» освободилась.

— Где ты взял эту информацию?

— И для нее не было никакого «позже».

— Откуда ты знаешь? Что тебе известно о моей матери, Риодан? Он посмотрел на Бэрронса. Они обменялись взглядами, которые явно говорили о многом, вот только я не знала этого языка.

Я уставилась на Бэрронса.

— И ты удивляешься, что я не во всем тебе признаюсь? Ты же мне ничего не рассказываешь.

— Оставь, я сам справлюсь, — сказал Бэрронс Риодану.