В огне
Шрифт:
– Кажется, чисто – облегченно проронил напарник.
– Да…
– Эх, пожрать бы сейчас!..
– Ты же только что жрал…
– Так это сухомятка. Какой смак. А вот сейчас плова бы навернуть. С бараниной. Я, брат, в Туркестане служил, там этот плов на каждом шагу готовят. Такая вкуснотища…
С этими словами напарник заглянул в здоровенный, закопченный казан для плова, неизвестно как тут оказавшийся. Высотой он был в полтора метра, подогревался горелками снизу.
– А это что такое…
Поручик Татицкий, настороженный внезапно изменившимся тоном напарника, подошел, сунулся в казан. То, что стояло на его дне, злобно
День 08 августа 2002 года
Персидский залив
Эскадра-17
– Господин капитан первого ранга, вас просят срочно пройти на пост связи…
Капитан первого ранга Вирен, правнук прославленного адмирала Вирена, геройски погибшего в двадцать первом в бою с линкором HMS «Rodney», тяжело вздохнул. Ему не нравилось то, что сейчас происходило, ему не нравилось и то, чем он сейчас занимался.
Так получилось, что Андрей Вирен родился в семье, где флотоводцами были прадед, дед и отец, дед дослужился до контр-адмирала, а отец – до полного адмирала, командующего Флотом открытого моря. Соответственно и у Андрея выбора, по какой стезе идти, по сути, не было – Нахимовское училище, потом от гардемарина – и по всем ступеням флотской лестницы. Это в семье даже не обсуждалось, а у Андрея был не такой характер, чтобы взбунтоваться и послать всю семью в известном направлении.
Еще с детства у него обнаружились способности к математике, в Нахимовском оказался неплохой преподавательский состав, но Андрей развивал свои способности и сам. К двенадцати годам он понял, что может перемножить несколько трехзначных цифр в уме. Поэтому-то он и пошел по минно-торпедной части – и то, и другое требовало повышенных математических знаний и точного расчета. А сейчас, к тридцати восьми и званию капитана первого ранга, он имел больше двадцати статей, опубликованных в специальных математических журналах, под псевдонимом, естественно, звание кандидата наук и неоконченную докторскую по высшей математике.
Тем не менее нельзя было назвать его плохим или слабым офицером, он с детства рос в офицерской семье и знал, как надо принимать решения, а дисциплинированный математикой ум помогал их принимать. В оперативном штабе семнадцатой эскадры он должен был заниматься минными постановками, чтобы прикрыть эскадру от многократно превосходящих сил вероятного противника, но только когда они дошли до места, выяснилось, что ставить минные поля на одном из самых оживленных в смысле судоходства уголков мира – смерти подобно. Россия все же была цивилизованной державой и не могла допустить того, чтобы любое гражданское судно наскочило на выставленную минную банку, тем более что война официально никому не объявлялась. В итоге капитан первого ранга Вирен стал помогать контр-адмиралу Борису Евстафьеву, отвечающему за тыл и снабжение группировки, и тут его немалые математические способности и дисциплина помогли хоть как-то разобраться в воцарившемся бардаке и взять под контроль важнейшие функции тыла – снабжение воюющих группировок боеприпасами и эвакуацию раненых. Увы, но тыл русской армии всегда был слабым местом, тут не хватало дисциплинированных, педантичных (и, увы, не умеющих воровать) немцев.
В разговор адмирала фон Пильхау и капитана второго ранга Каляева он встрял случайно, просто видел и отца, и деда
Получив назначение и ничего не понимая в разведке, капитан Вирен тем не менее сделал все как надо. Ночью он перелетел вертолетом на «Колчака», собрал штабную группу сектора, объяснил, что произошло, и попросил их работать, как раньше. Коротко ознакомившись с оперативной обстановкой, он назначил старшего и попросил выходить на связь сразу, как только произойдет что-то непредвиденное. Убедившись в результате визита, что сектор работоспособен, он улетел обратно на авианосец, потому что работы скопилось выше ватерлинии, и получилось так, что, назначая его на новую должность, от исполнения обязанностей по старой его никто не освобождал. В итоге начальник сектора разведки мало того, что не имел достаточных знаний и опыта, но и был перегружен другими обязанностями, которые с него никто не потрудился снять. А сам капитан первого ранга посчитал неприличным обращаться с этим вопросом к адмиралу.
Сейчас, переделав самое срочное, он лег прикорнуть на кушетке и только заснул, как его примчался будить посыльный.
Накинув на плечи китель, он прошел за посыльным в каюту ЗАС, засекреченной связи. Один из связистов предложил ему трубку, он взял ее:
– Капитан первого ранга Вирен, слушаю вас.
– Это кап-три Кульницкий, господин капитан. У нас чрезвычайная ситуация!
По голосу своего подчиненного Вирен понял, что там и впрямь чрезвычайная ситуация.
– Успокойтесь и докладывайте, что произошло.
– Господин капитан, усиленная десантная группа вышла к летнему дворцу рядом с шоссе и заняла его. Там, в одном из кухонных помещений было обнаружено устройство…
– Какое устройство? – не понял Вирен.
– Мы не знаем. Но в этом помещении и в соседних – повышенный радиационный фон.
Капитан Вирен выпрямился, вся усталость исчезла без следа:
– Приказываю эвакуировать всех из дворца, отойти не менее чем на километр! Принять стандартные меры радиационной защиты всем наземным силам. У вас есть группа атомной безопасности, высылайте ее немедленно.
– Господин капитан, я осмелился уже выслать группу.
– Правильно поступили. Отдайте приказ готовиться к общей эвакуации из города. Немедленно!
– Так точно, господин капитан.
Капитан Вирен вышел в коридор, он хотел идти на палубу, к вертолету, но передумал. Пошел к залу боевого управления, тот был в трех дверях от него.
– Где адмирал фон Пильхау? – спросил он у первого попавшегося офицера.
– Ушел отдохнуть.
– Куда?
– В соседнюю каюту… да не трожь ты его.
Не слушая, капитан Вирен прошел к соседней каюте, там ему путь преградил адъютант:
– Нельзя. Господин адмирал изволят отдыхать.
– Будите. У нас чрезвычайная ситуация.
– Сказано, нельзя.
Капитан Вирен помрачнел:
– Если адмирал не выйдет через минуту, я включу колокол громкого боя на корабле, понятно? Будите, немедленно.
Угроза возымела действие – через минуту к нему вышел зевающий адмирал: