В объятиях прошлого

Самолет промчался по взлетной полосе и оторвался от земли так плавно и легко, что Джина почти ничего не почувствовала, кроме неприятного, но продлившегося лишь несколько секунд ощущения пустоты в желудке. Тем не менее она не рискнула сразу открыть глаза, а выждала еще с минуту. Сосед справа, представительный мужчина лет шестидесяти в модных очках и с дорогими часами на правой руке, осторожно кашлянул, но дальше этого не пошел. Джина знала, что набор высоты продолжится еще по крайней мере полчаса, но одна из наиболее опасных стадий полета уже закончилась.

Теперь бы пережить посадку. И, разумеется, четыре часа полета на высоте более десяти тысяч метров.

Летать боятся все, кроме разве что прирожденных экстремалов, явно не подпадающих под определение «нормальный человек». Страх высоты, глубины или темноты – естественная реакция живого организма на потенциальную опасность, и не передавайся он из поколения в поколение, человечество, вполне возможно, не просуществовало бы так долго.

Устав от мыслей и однообразного пейзажа за окном, Джина устроилась поудобнее, откинула спинку кресла и мысленно приказала себе уснуть. Уснула она быстро, но в какой-то момент вдруг почувствовала, что самолет падает, и проснулась.

Самолет действительно падал: уши заложило так, как будто она спускалась на сверхскоростном лифте. Двигатели работали с натугой, силясь удержать «боинг» в воздухе, но земля притягивала его к себе, как ненасытная любовница. Джина поняла, что еще секунда-другая – и они пробьют завесу облаков и внизу появятся скалы.

Как ни странно, ей абсолютно не было страшно.

Все прекратилось внезапно. Двигатели перешли в нормальный режим работы, и самолет выровнялся.

Сосед зашуршал газетой, и Джина вспомнила, что захватила с собой книжку, последний роман своей любимой Джанет Эванович. Почитать? Или попытаться уснуть? А может быть, пообщаться с соседом?

Нет, не получится. Мысли теснились в голове, как селедки в бочке, и Джина знала, что от них не спрятаться. В последние недели обстоятельства потребовали от нее крайнего напряжения сил, но ситуация так и осталась неурегулированной. Наверное, ей вообще не следовало никуда лететь, а остаться в Бостоне и довести до конца начатое дело, то есть найти новую работу. С другой стороны, Джина прекрасно понимала, что решение ее проблем зависит не только от нее и что порой человеку не остается ничего иного, как лишь ждать. А раз так, то почему бы не совместить ожидание с каким-нибудь приятным занятием?

Например, путешествием в Сан-Франциско. На свадьбу лучшей подруги.

Бывшей лучшей подруги, тут же поправила себя Джина. Сколько же они не виделись? Лет восемь или девять? Да, время летит, каждый идет своей дорогой или плывет по течению, казавшиеся нерушимыми связи рвутся или истлевают, а общение сводится к обмену рождественскими поздравлениями.

Самолет давно пробил плотный ковер пушистых белых облаков и взял курс на запад. Солнце осталось за спиной, земля скрылась из виду, двигатели работали практически бесшумно, и пассажиры уже отстегивали ремни, поднимались, расхаживали по проходу и обменивались любезностями.

Конечно, можно было бы поехать поездом, размышляла Джина. Путешествие поездом – это так приятно. Негромкий перестук колес, плавное, ритмичное покачивание вагона, протяжный гудок, неторопливо

меняющиеся виды за окном. Времени, конечно, уходит много больше, но зато нет ощущения опасности и неуверенности. В поезде человек чувствует под собой земную твердь и видит за окном привычные сцены и знакомый пейзаж, тогда как в самолете ты постоянно помнишь, что до земли десять тысяч метров, а за окном – бескрайняя пустыня. А еще поезд – это романтика. Романтика не двадцать первого и даже не двадцатого века. Не зря же писатели и режиссеры так любят поезда. В самолете романтики не может быть в принципе. В самолете возможно лишь что-то скороспелое, недоваренное и несъедобное, тогда как поезд предлагает массу возможностей для завязывания и продолжения отношений. Мужчина, успевший за четыре часа полета угостить вас парой бокалов шампанского, погладить по коленке и написать на билете номер своего сотового, растворяется через пять минут после приземления, а если вы вздумаете набрать тот самый номер, то обязательно услышите что-нибудь вроде «перезвоните позже» или «извините, а я должен вас знать?».

Да, путешествие по железной дороге намного приятнее и полезнее для психики, но прогресс жесток и не оставляет выбора: либо ты идешь с ним в ногу, то есть мчишься, не оглядываясь по сторонам, либо безнадежно отстаешь и попадаешь в число неудачников.

А разве ты сейчас не в их числе? Посмотри на себя со стороны. Кто ты, если не неудачница? Тебе скоро тридцать, но чем ты можешь похвастать? Скромной работой консультанта в торговой фирме? Тремя тысячами долларов на банковском счету? Полным отсутствием перспектив? Одиночеством и свободой?

Зато у меня есть сын. Коннор...

– Добрый день. У вас все в порядке? – Стюардесса, едва удостоив взглядом Джину, расплылась в улыбке перед ее соседом.

– Да, Грейс, все отлично. У вас ведь по-другому и не бывает, не так ли?

– Мы стараемся, мистер Форстер.

А они знакомы, подумала Джина. Наверное, он часто летает. Какой-нибудь бизнесмен. Или банкир. Хотя нет, банкиры летают редко. Форстер? Фамилия не говорила ей ничего. Самая обычная.

– Что будете, мистер Форстер?

Мужчина повернулся к Джине.

– Меня зовут Аллан Форстер. Позвольте угостить вас бокалом шампанского?

Джина заколебалась. С одной стороны, не в ее правилах знакомиться с пожилыми богачами в самолете, а с другой... Она протянула руку.

– Джина Эккерс. Спасибо за предложение.

– Вот и отлично, – обрадовался Форстер и посмотрел на стюардессу. – В таком случае, Грейс, принесите нам по бокалу «Лафруаж», копченого лосося, тосты, немного сыра и виноград.

Стюардесса взглянула на Джину.

– Что-нибудь еще, мисс?

– Бутылку воды «эвиан», пожалуйста.

Мысль о копченом лососе отдалась легким урчанием в желудке. В последний раз Джина ела чуть ли не сутки назад, и голод напоминал о себе все настойчивее. Конечно, «Американ эйрлайнз» предложила бы ей стандартный ланч в пакете с таким сроком годности, что с ним можно лететь на Марс, но копченый лосось и шампанское «Лафруаж» в нем определенно отсутствовали бы.

– Домой или в гости? – поинтересовался ее сосед.

– К подруге. На свадьбу.