В объятиях графа
Шрифт:
Посудомойка принесла чугунный поднос и стала рядами выкладывать на него шарики.
– У меня мороз идет по коже, когда он кричит, – прошептала она.
Кухарка бросила недовольный взгляд на служанку:
– У тебя мороз по коже от гиканья филина. На самом деле граф хороший джентльмен, платит нам всем приличное жалованье и регулярно дает выходные.
Берта прикусила нижнюю губу, аккуратно раскладывая шарики.
– У него ужасно острый язык. Возможно, поэтому мистер Тутлхэм ушел так… – Тут она заметила, что кухарка пристально смотрит на нее, и резко закрыла рот.
Появление мистера
– Доброе утро, доброе утро, миссис Рен. – Он бросил взгляд на наблюдающих за ними кухарку и посудомойку и понизил голос. – Вы вполне уверены э… насчет этого?
– Конечно, мистер Хоппл. – Анна улыбнулась управляющему, надеясь, что ее улыбка выглядит уверенно. – Я с нетерпением жду момента, когда смогу познакомиться с графом.
Она услышала, как сзади хмыкнула кухарка.
– Кх-кх, – кашлянул мистер Хоппл. – Вообще-то граф уехал в Лондон по делам. Он часто проводит время там, знаете ли, – сказал он доверительно. – Встречается с другими учеными джентльменами. Граф довольно большой авторитет в вопросах земледелия.
Ее пронзило разочарование.
– Я должна дождаться его возвращения? – спросила она.
– Нет, нет. В этом нет никакой необходимости. Его милость оставил для вас в библиотеке кое-какие бумаги, чтобы вы их переписывали. Я вас сейчас провожу туда, хорошо?
Анна кивнула и последовала за управляющим из кухни вверх по черной лестнице в переднюю. Пол в ней был красиво выложен розовыми и черными мраморными плитками, но рисунок с трудом различался в тусклом свете. Они подошли к главному входу, и она посмотрела на большую лестницу.
Господи, какая она огромная. Ступени вели наверх к площадке размером с ее кухню, а затем разделялись на две лестницы, изгибающиеся дугой по направлению к темным верхним этажам. Каким же образом человек один обитал в таком доме, даже имея армию слуг? Анна осознала, что мистер Хоппл обращается к ней.
– Последний секретарь, как и предпоследний, работал в отведенном ему кабинете под лестницей, – сказал управляющий. – Но эта комната довольно унылая, совсем не подходящая для леди. Поэтому я подумал, что вы могли бы расположиться в библиотеке, где работает граф. Если только, – поинтересовался мистер Хоппл, затаив дыхание, – вы не предпочтете отдельную комнату.
Управляющий повернулся к библиотеке и открыл Анне дверь. Она шагнула внутрь и неожиданно остановилась, так что мистеру Хопплу пришлось обойти ее.
– Нет-нет. Это подойдет. Здесь очень хорошо. – Она изумилась тому, как спокойно прозвучал ее голос. Так много книг! Они занимали три стены комнаты, стеллажи располагались вокруг камина и тянулись к сводчатому потолку. Должно быть, в этой комнате было более тысячи книг. Довольно шаткая лестница стояла в углу, очевидно, с единственной целью – обеспечить доступ к книгам. Анна не могла даже вообразить, что у кого-то есть все эти книги и он может читать их, когда захочет.
Мистер Хоппл провел ее в угол похожей на пещеру комнаты, к монументальному столу красного дерева. Рядом с ним стоял стол розового дерева гораздо меньших размеров.
– Вот, пожалуйста, миссис Рен, – сказал он с энтузиазмом. – Я приготовил все, что, по
– О нет. Все замечательно. – Анна сложила руки перед собой и попыталась не выглядеть переполненной чувствами.
– Нет? Хорошо. Пожалуйста, дайте мне знать, если вам понадобится еще бумага или что-нибудь для этого занятия. – Мистер Хоппл улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Она села за небольшой элегантный стол и благоговейно провела пальцем по полированной инкрустации. Такой красивый предмет мебели. Она вздохнула и взяла первую страницу рукописи графа. Размашистый почерк с сильным наклоном вправо покрывал лист бумаги. Тут и там предложения были зачеркнуты; альтернативные им неразборчиво написаны на полях со многими стрелочками, указывающими, куда их следует вставлять.
Анна начала переписывать. Ее собственный почерк выглядел мелким и аккуратным. Время от времени она останавливалась, пытаясь разобрать слово. Почерк графа и в самом деле был отвратительным, но через некоторое время она начала привыкать к его перекрученным «У» и расплющенным «Р».
Немногим позже полудня Анна отложила в сторону перо и вытерла чернила на кончиках пальцев. Затем поднялась и осторожно потянула за шнурок звонка в углу, намереваясь позвать кого-нибудь и попросить принести ей чашку чаю. Не раздалось ни звука, но, очевидно, звонок звенел где-то в другом месте. Она посмотрела на ряд книг рядом со шнурком. Это были тяжелые тисненые тома с латинскими названиями. Из любопытства она вытащила один. Когда она это сделала, стоящая рядом красная тонкая книга упала на пол с глухим звуком. Анна быстро наклонилась, чтобы поднять ее, виновато глядя на дверь. Пока еще никто не ответил на ее звонок. Она обратилась вновь к тому, который держала в руках. Книга в сафьяновом переплете, мягком и бархатистом на ощупь, была без названия. Единственным ее украшением служило вытисненное золотое перо в нижнем левом углу обложки. Анна нахмурилась и поставила на место увесистый фолиант, затем осторожно открыла красную книгу. Внутри на форзаце было написано детским почерком: «Элизабет Джейн де Рааф, ее книга».
– Да, мэм?
Анна чуть не уронила красную книгу, услышав голос юной служанки. Она торопливо поставила ее на полку и улыбнулась горничной.
– Я хотела поинтересоваться, могу ли я выпить чаю?
– Да, мэм. – Служанка быстро кивнула и вышла без дальнейших комментариев.
Анна снова посмотрела на книгу Элизабет, но решила, что осторожность – это лучшая часть смелости, и вернулась к своему столу, чтобы подождать чая.
В пять часов в библиотеку вбежал мистер Хоппл:
– Как прошел ваш первый день? Он потребовал не слишком много усилий, я надеюсь? – Он взял стопку переписанных листов и просмотрел первые несколько штук. – Выглядит очень хорошо. Графу будет приятно передать их печатнику. – В его голосе слышалось чувство облегчения.