В ночи
Шрифт:
– Что будешь делать, если он заговорит с тобой? – Голос Минни глухо звучал из-под шубы, в которую она была укутана.
Мойра грустно улыбнулась:
– Не представляю, что он заговорит, но в этом случае полагаю, что просто отвечу ему.
– Значит, ты собираешься поговорить с ним?
Она пожала плечами и сняла с губы меховую ворсинку. Проклятая шуба стала линять.
– Вполне возможно. Этого требуют приличия. Мне будет жалко испортить вечер лорду Криду, если буду невежлива с его братом. – Ей не хотелось признаваться Минни, что она подумывала над советом Натаниэля украдкой побеседовать с Уинтропом. Не столько потому, что Натаниэль предложил
Она должна узнать правду. Чтобы решить, как себя вести. Ей необходимо понять, искренне ли его отношение к ней. Или только жадность да чуть-чуть похоти толкнули его в ее постель.
Нервы Мойры не были напряжены. Как ни странно, она была спокойна в ожидании встречи с Уинтропом. Это такое облегчение – получить от него ответ. Вне зависимости, хочет он ее или нет, доверится ей или останется для нее закрытым. Возможно, она, простушка, размечталась о недоступном. И придется собирать осколки своего разбитого сердца и продолжать жить. Она надеялась, что этого не случится, но внутренне готовила себя ко всему. Уж если Натаниэль смог снова возродить свои чувства, потеряв единственную в жизни любовь, тогда Мойра тоже способна на это. Без сомнения.
Господи, да она считает Уинтропа единственной любовью своей жизни! Что это с ней? Да, она любит его и уверена в этом. Но ей мил тот образ, который он сам создал для нее. Она должна докопаться, кто же он есть на самом деле, а уж потом разбираться в своих чувствах.
Кого она пытается обмануть? Она любит его. Не важно – настоящего или придуманного, но его. И это для нее так же естественно, как дышать.
Поэтому все, что она собиралась сегодня предпринять, страшило ее. Вечером она была намерена разобраться со своими чувствами – вернулись они к ней или нет. Крид-Хаус – или Крид-Мэнор, как называли его некоторые, – представлял собой прекрасный особняк с белеными каменными стенами, уютно расположившийся на Гросвенор-сквер. Фонари светились на подъезде к дому. Еще больше их горело на фасаде, освещая гостям путь по лестнице наверх. Мойра и Минни взошли на гладкие каменные ступени лестницы и направились к огромным резным дверям. Мойра стукнула тяжелым бронзовым молотком, одна из дверей открылась, и их взору предстал пожилой слуга среднего роста, нормального телосложения и почти совершенно лысый.
– Леди Осборн и мисс Баннинг? – учтиво осведомился он.
– Да, – улыбнувшись, подтвердила Мойра. Он отступил назад, чтобы они смогли войти.
– Добро пожаловать в Крид-Хаус, леди. Позволите помочь вам раздеться?
Освободившись от шуб и доверив их дворецкому – тот, в свою очередь, передал их лакею, – Мойра и Минни последовали за ним через громадный холл, в убранстве которого было только два цвета – черный и белый. Пол представлял собой гигантскую мраморную шахматную доску. Даже статуи, размещенные по периметру помещения, напоминал шахматные фигуры. Неудивительно, что Уинтроп любил игру, ставшую частью обстановки, в которой он вырос.
Дверь из холла вела в коридор. Мойра заметила череду портретов, висевших по стенам. Без сомнения, это были предки Райлендов, высокомерные, с затаенными улыбками, глядевшие осуждающе. Странно, но мужские портреты гораздо чаще, чем женские, повторяли эти характерные особенности. Женщины рода не были такими надменными в отличие от мужчин. Либо так действительно и было, либо они просто более умело скрывали это.
Они остановились в конце коридора. Дворецкий объявил их имена и придержал перед
– Дорогая леди Осборн и мисс Баннинг. – Взяв их за руки, он поцеловал каждую в щеку. Минни очаровательно покраснела в ответ на внимание. Какая женщина не смутилась бы на ее месте? Виконт Крид оказался необычайно красивым мужчиной. В то время как Девлин был несколько меланхоличным, а Норт – суровым, Брам выделялся из братьев своим дружелюбием и приветливостью. Он был самым холеным, и элегантное убранство его дома больше всего подходило ему.
Конечно, никто из них Уинтропу и в подметки не годился, во всяком случае, так казалось Мойре. В его красоте было что-то непристойное и одновременно беззащитное. Ангел, низвергнутый с небес. То надменный и холодный, то необузданный и оживленный. И отсутствующий в данный момент.
Оглядываясь вокруг, улыбаясь и приветствуя собравшихся людей, она искала его глазами. Уинтропа нигде не было видно. Ее сердце упало. Он опаздывает? Или решил всерьез принять ее слова и вообще избегает общества, а заодно и ее?
Ну и ладно, она не позволит испортить себе вечер. Сегодня она будет праздновать вместе с Блайт и Девлином, а не охотиться за человеком, который, возможно, и не достоин ее внимания.
Она направилась к Девлину и Блайт с искренними и наилучшими пожеланиями. Она даже обняла их, что оказалось не слишком удобно, учитывая, что ее щека пришлась вровень с грудью Девлина. Одна из пуговиц на его сюртуке грозила отлететь, если бы он стиснул ее покрепче. Господи, какой он все-таки сильный мужчина! Большой и опасный. Но Блайт, по-видимому, это не беспокоило.
Их дети будут гигантами. Бедная Блайт. Хорошо, что она сильная женщина.
Мойра посмотрела в сторону группы, в которой стояли Норт с Октавией, Майл с Варей и Брам. Предметом их разговора было, собираются ли Норт и Октавия завести собственных детей.
– Очень скоро, – пообещала Октавия, ласково улыбнувшись, мужу. – Я не желаю быть одной из тех женщин, которые годами, будучи замужем, не имеют детей. – Тут она заметила Мойру и залилась краской.
Мойра рассмеялась.
– Друг мой, ты же не подумала, что я обиделась, правда? – Конечно, эти слова укололи ее, но вовсе не потому, что она была какой-то неполноценной. Выйдя замуж за Тони, она пренебрегла основным правом женщины, чего в тот момент просто не осознавала. Ее подруга очень расстроилась.
– Хочется надеяться, Мойра, что ты не рассердилась на меня.
Она отмахнулась:
– У меня никогда не было детей, потому что так вышло. – Как можно завести детей, не имея супружеских отношений?
Октавия похлопала ее по руке:
– Тебе нужно снова выйти замуж.
Мойра подумала над предложением. Выйти замуж? Да, это, пожалуй, стоящая вещь – иметь рядом кого-то, с кем можно проводить дни и ночи. Что касается детей, то что она может им дать? Если, вновь оказаться в браке, то только ради любви. Над дальнейшим она не раздумывала.
Она никогда не полагала всерьез, что ее жизнь с Тони была ошибкой. Разве что иногда сожалела об определенной стороне их брака, но тот факт, что с помощью Тони она сумела вырваться от родителей, всегда вызывал в ней чувство признательности к нему.
Родители. Только воспоминание о них вызывало непроходящую горечь. Они, должно быть, приедут на помолвку Минни. В первый раз после смерти Тони Мойра снова встретится с матерью.
Норт протянул ей бокал:
– Мойра, пьем за Девлина и Блайт.