Чтение онлайн

Старик с восторгом слушал эти слова и, как милости, просил позволения поцеловать руку. Ему позволяли, но быстро отдергивали. Он все более и более влюблялся в Варвару Николаевну и наконец сделал ей чрез Башутина предложение, обещая положить у ее ног все свое состояние.

Варвара Николаевна давно имела виды на старика, но она колебалась, хотя и не оставляла намерения взять его в свои руки и получить все его громадное состояние; слишком уж противен был этот старик, и она откладывала свое решение. Отказ еще более раздражал сластолюбивого старика, и он умолял Варвару Николаевну дать ему хоть какую-либо надежду… В это

время он почти каждый день бывал у нее и совсем перестал бывать у Чепелевых. Сестры он не любил и не доверял ей. Чепелева хотела было как-нибудь отвлечь старика и для этого стала привозить к брату очень красивую гувернантку, но намерения ее не увенчались успехом. Старик сперва заинтересовался молоденькою женщиной, но скоро бросил, тем более что Башутин серьезно предостерегал его против замыслов на его жизнь…

Когда несколько дней тому назад Варвара Николаевна наконец дала свое согласие, то старик, обезумев от восторга и припав к ее руке, лепетал какие-то несвязные речи.

Еще обряд венчания не кончился, когда по Каменноостровскому проспекту быстро неслась тройка лошадей, потряхивая бубенцами. В широких ямских санях, закутавшись в шубы, сидели дама и двое мужчин.

— Пошел! — крикнул Борский, взглядывая на часы. — Пошел! пять рублей на водку!

— Успеем ли мы? — спросила Чепелева.

— Я думаю, успеем! — ответил Борский.

— Ах, что они сделали с бедным братом! Ведь это насилие… Ведь это наконец что такое? — говорила взволнованным голосом Чепелева, обращаясь к молчаливо сидевшему напротив полицейскому чиновнику. — Только бы остановить!..

— Перестаньте, maman, ныть! — строго заметил по-французски Борский и снова стал подгонять ямщика.

Но это было напрасно. Ямщик, заручившись обещанием большой подачки, и без того гнал лошадей что есть мочи.

Несмотря на тайну, охраняемую Орефьевым, Чепелева все-таки узнала о свадьбе.

В тот самый день она два раза заезжала к брату, первый раз утром и во второй раз перед обедом, но оба раза швейцар сказал ей, что Орефьев болен и никого не принимает. Она возвращалась уже домой, намереваясь в тот же вечер посоветоваться с зятем насчет старика, как вдруг на Семионовском мосту она увидала в карете брата вместе с Башутиным и заметила, как последний быстро откинулся назад.

У нее мелькнуло подозрение: зачем от нее скрыли, что брат уехал? С некоторых пор, особенно в последние дни, она замечала что-то неладное и слышала, что Башутин почти каждый день просиживает у брата. Сердце у нее сжалось от какого-то предчувствия. Она испугалась не за брата, конечно, а за его состояние.

Она приказала кучеру ехать тотчас же назад, остановилась на углу улицы, где жил Орефьев, и, приказав кучеру дождаться, поспешно прошла к большому дому, миновала подъезд, прошла в ворота, поднялась по черной лестнице и позвонила у черного хода.

Ее встретила пожилая горничная, которая давно уже сообщала обо всем происходившем у Орефьева и за это получала подарки и деньги.

— Где брат? — быстро спросила Александра Матвеевна, входя в комнату. — Куда он уехал?

— Их нет дома… Только что уехали…

— Знаю, что нет дома… Но куда он уехал? Разве ты не могла узнать?

— Не могла… Старалась, но, видит бог, не могла. Приехал Башутин… Барин надели фрак…

— Фрак? зачем фрак? Он никогда не носит

фрака.

— Я и сама дивилась, зачем, мол, барину нашему фрак. И белый галстук тоже им разгладила сегодня. Спрашивала Никифора, — говорит, что не знает… Мало ли зачем господа фраки одевают?

— Не болтай вздора!.. — вдруг крикнула Александра Матвеевна. — Чего ты мямлишь, дура этакая! Не могла ничего узнать. Никифор дома?

— Нет-с… Ушел.

— И прекрасно… Я пройду в кабинет.

— Ах, барыня, как бы того… на меня…

— Глупая! Чего ты боишься? — презрительно усмехнулась Чепелева. — Пойдем вместе!

И быстро прошла через комнаты в кабинет и стала подозрительно шарить по столу, в надежде найти какое-нибудь письмо или записку, которая бы объяснила ей, куда уехали брат с Башутиным. Она торопливо прочитывала письма, лежавшие на столе, и уже собиралась уходить, как вдруг взгляд ее упал на пол, где лежал маленький клочок бумажки. Она торопливо подняла его, стала читать и вдруг замерла над следующими строками, писанными чьею-то рукой: «Завтра в шесть часов, в Каменноостровской церкви. Никого не будет. Никого не зовите. Она так этого желает. Вечером вы будете счастливейшим из смертных».

Чепелева несколько раз перечитала эти строчки и воскликнула:

— Неужели?.. Он женится… И ты этого не могла узнать! — крикнула она на горничную…

Она спрятала записку в карман, не велела говорить, что была в кабинете, и, несмотря на полноту, почти бегом спустилась с лестницы, добежала до саней и приказала кучеру как можно скорей ехать к Борским.

Борский в это время сидел один в своем кабинете и был не в духе. Пятидесяти тысяч, которые он получил, давно уже не было. Некоторые платежи были на носу, а деньги во что бы то ни стало надо было достать. Он уже хлопотал о подряде, но дело еще не было кончено, обещания седого генерала, как ему и говорили, было недостаточно. И с молодою женой дело не клеилось. Елена была с ним любезна, ровна, но он очень хорошо замечал нелюбовь к нему, несмотря на все ее усилия подавить в себе это чувство… Все это его раздражало, и он мрачно поглядывал на свою счетную книгу и обдумывал, как бы хорошо было, если бы послать Елену к дяде, чтобы она попросила у него денег…

«Ей он не откажет, а меня старик недолюбливает!» — подумал Борский.

«Надо сегодня же сказать ей об этом, как только она вернется от отца. Сегодня же за обедом скажу!» — решил Борский, хотя и чувствовал всю трудность предстоящего объяснения с женой.

«Она такая непонятливая… непрактическая в делах!.. Такая сентиментальная! — поморщился Борский. — Совсем не похожа на мать!»

В эту минуту в прихожей раздался такой сильный звонок, что Борский вздрогнул и обернулся к дверям.

Через секунду в кабинет шумно влетела Чепелева в шубе и меховой боярке. Она была взволнована и тяжело переводила дыхание.

— Что с вами? — проговорил Борский, вставая с кресла.

Не говоря ни слова, она подошла к Борскому, протянула руку с лоскутком бумаги и только тогда прошептала упавшим голосом:

— Basile!.. Несчастие… Он женится… сегодня!..

— Кто он? — оторопел Борский. — Орефьев?..

Он почти вырвал записку, прочел ее и злобно взглянул на Чепелеву, точно она во всем была виновата. С минуту он молча стоял, что-то обдумывая. Наконец он поднял голову, взглянул на часы и вдруг сказал: