Чтение онлайн

– Как благородно и как глупо, – хмыкнула она.

Сидеть, когда она нависала над ним, глядя сверху вниз, было как-то неуютно, но и вскакивать словно перепуганный юнец тоже не хотелось. Так что он снова откинулся на спинку кресла, ещё и руки за голову заложил. Пусть не думает себе, что все от неё трепещут.

– Почему же? – с вызовом спросил он. – Помочь коллеге – святое дело.

Елена Эдуардовна переплела руки на груди. Усмешка на ярко-алых губах стала явственнее.

– Ничего святого тут нет. Во-первых, ваша коллега, о которой вы так печётесь, безответственная, неорганизованная особа. Она должна была

сдать отчёт ещё вчера. Чем она занималась целый день? Почему тянула до последнего и вместо отчёта подала мне филькину грамоту? Во-вторых, это уже не первый случай. Хотя настолько вопиющий – первый. И последний. Такие работники мне не нужны. Ну а в-третьих, вы, получается, потворствуете чужой лени и участвуете в обмане, в мошенничестве.

Андрей округлил глаза.

– Что ещё придумаете? В каком мошенничестве?!

– Вы от своего имени отчёт отправили? – прищурилась она.

– Да какая разница, с какой почты…

– И, наверное, – она снова ядовито улыбнулась, – вы совершенно случайно поменялись пропусками?

Андрей сжал челюсти. Вот же прицепилась! Какой чёрт её вообще сюда принёс?

С минуту он сердито молчал, потом вскинулся:

– Допустим. Но не слишком ли это громкое заявление? Мошенничество, между прочим, это уголовная статья. А сделать отчёт за коллегу, у которой, кстати говоря, семейные обстоятельства, как-то не тянет на уголовщину, вам не кажется? И вообще, какая разница, кто сделал? Вам нужен был отчёт, вы его получили. В чём проблема?

– Помимо отчёта мне нужны ответственные работники, на которых можно положиться, кому можно доверять, и это важнее всего. Вы же в курсе, наверное, что кадры решают всё.

Затем она шагнула ближе, встала вплотную к столу, упёрлась в столешницу, широко расставив руки, и слегка наклонилась к нему. Вперилась немигающим взглядом. Так внимательно, будто пыталась в нём что-то высмотреть.

«Красивые глаза», – подумалось вдруг ни к селу ни к городу. Такие вот ему и нравились – большие, миндалевидные, и цвет интересный – тёмно-малахитовый. Даром что достались такой стерве.

Андрей сморгнул и тотчас невольно прилип взглядом к ярким губам, чувственный изгиб которых всё так же кривила усмешка. Еле оторвался, скользнул ниже и угодил в довольно глубокий вырез блузки, где угадывалось самое интересное. К лицу прихлынул жар и в горле пересохло.

Он выдохнул, предательски шумно, и отвёл глаза чуть в сторону. Какая идиотская ситуация!

Елена Эдуардовна, между тем, проговорила отчётливо и тихо, почти полушёпотом, как будто здесь кроме них ещё кто-то присутствовал и мог подслушать:

– Доверять – ключевое слово. А с этим, увы, проблема. – Затем она убрала руки и выпрямилась. – За вот эту вашу мелкую шалость с пропуском и отчётом объявляю вам выговор. На первый раз – устный. Впредь будьте умнее, Андрей Викторович Батурин.

Он метнул в неё злой взгляд – щёки всё ещё горели, и в груди пекло. Как же она его бесила, самодовольная, высокомерная стерва! И как же, всё-таки, будоражила кровь! Но от этого он злился ещё больше.

Андрей облизнул пересохшие губы и произнёс:

– Оу, вы вдруг моё имя выучили! Уйду сегодня домой счастливым. – Хотелось, конечно, чтобы реплика прозвучала насмешливо, под стать её тону, но нелепая хрипотца в голосе свела на нет все потуги на сарказм.

Она улыбнулась почти мило.

–

И отчество, заметьте, и даже фамилию. Вот такая я молодец.

Затем она развернулась и направилась к двери. Выходя, не оглядываясь, небрежно обронила:

– Хороших вам выходных, Андрей Викторович.

Андрей раздражённо уставился ей в спину. Под полупрозрачной тканью блузки просвечивали тонкие бретельки и плечи, неожиданно женственные и с виду хрупкие. Даже раздражение тотчас угасло. Всё-таки как обманчив её облик!

Потом Андрей перевёл взгляд ниже и удивился ещё больше – вместо привычных туфелек на высоченных шпильках она нацепила кеды, обычные, красные кеды.

Вот почему он не слышал, как она подкралась, понял Андрей. Но всё равно непонятно, с чего ей вдруг вообще взбрело в голову сунуться в их кабинет в столь поздний час?

_________________________________

* КС – Counter-Strike – популярная многопользовательская компьютерная игра в жанре шутера от первого лица.

Елена Эдуардовна не любила пятницы, точнее, она ненавидела выходные. И эта ненависть неизменно омрачала и пятницы, как их преддверие.

Не всегда, конечно, так было. Когда она училась в школе, а затем и в институте, и, главное, когда бабушка, единственный родной человек, была жива-здорова, она, как и все нормальные люди, ждала субботу и воскресенье и радовалась праздникам.

Хотя себя она никогда к «нормальным людям» не причисляла.

Ещё в детстве мать Елены Эдуардовны, красивая и яркая женщина, сокрушалась, что у всех дети как дети, а у неё, у такой красивой и яркой, дочка – жуть какая страшненькая. С ней и показаться-то на люди стыдно – все пялятся. И приласкать такую страшненькую лишний раз не хочется – неприятно. Ну и помеха, к тому же, – мать отчаянно пыталась построить личную жизнь.

Потом мать всё же вышла замуж и укатила вдвоём с новым супругом в столицу. Звонила иногда.

Любовью маленькую Лену одаривала с лихвой бабушка: и за себя, и за мать-эгоистку, и за непутёвого отца, который вообще неизвестно где сгинул. И твердила, прижимая её к большому мягкому животу: «Лена, у нас хорошенькая, просто глазик сломан, но мы его обязательно вылечим».

Лена родилась недоношенной, с целым букетом болячек. Что-то потом сгладилось, прошло само, что-то долго лечили. Но главная беда – это сильно-выраженное врождённое косоглазие.

Нужна была операция, нужны были деньги.

Бабушка, конечно, копила, но сильно ли накопишь с мизерной пенсии. В конце концов операцию оплатила мать – дела у её мужа пошли в гору, вот она и расщедрилась.

Однако к тому времени двенадцатилетняя Лена Кострова уже вдоволь нахлебалась от соседских детей и одноклассников. Как её только не дразнили! И снайпером, и соколиным глазом, и уродиной, и просто косой – и это ещё самое безобидное.

В походе с классом (куда она и идти-то не хотела, да учительница настояла), мальчишка, в которого Лена была тайно влюблена, пел под гитару песню Боярского «Рыжий конь». Пел хорошо, не фальшивил, но как только дошёл до строчки «… в лицо мне дышит рыжий конь, косит лиловым глазом», взглянул на неё и прыснул. А следом – и весь класс. Хохотали до слёз, до икоты, а ей хотелось сквозь землю провалиться.