Чтение онлайн

– Сходим опять в «Мамма Леоне»?

– Вообще-то я бы с большим удовольствием побыла с тобой наедине, – ответила она. – Без посторонних, то есть.

– Значит, у тебя?

Она скривила губы.

– У меня жуткий беспорядок. Бен оставил кучу оборудования. Я просто не успею все убрать.

– Мне это не помешает.

– Зато помешает мне. – Она кивнула обогнавшему их Мейеру-англичанину, он двигался быстрыми и мелкими шажками, с прямой спиной, держа в руке пачку тетрадей.

Йон выждал, когда коллега будет вне пределов слышимости:

– Конечно, ты можешь приехать и

ко мне.

Она бросила на него один из своих загадочных и неопределенных взглядов.

– Это лишь предложение, – поспешно объяснил он. – Если тебе неприятно, я пойму.

Она передернула плечами.

– Ладно. – В ее ответе не прозвучало энтузиазма.

– Юлия, не хочешь, не надо.

– Знаю. Но на самом деле я охотно посмотрела бы, где и как ты живешь.

– Вот и чудесно. А когда? В половине восьмого?

– Годится. – Она улыбнулась ему и остановилась, поджидая Керстин Шмидт-Вейденфельд.

Радостное предвкушение вечера поддерживало Йона на трех первых уроках. Его хорошее настроение передалось ученикам, седьмой «б» был как никогда активным. В награду Йон отменил домашние задания на завтрашний день. Do, ut des [16] . В школе такие небольшие подарки вполне уместны во имя добрых отношений.

Четвертым уроком был немецкий в девятом «б». Недавно они начали новую книгу, «Шахматную новеллу» Цвейга. К нынешнему уроку ребята должны были прочесть первые одиннадцать страниц. Йон вызвал Каспара Медорна, и этот болван тотчас стал листать тонкую книжицу и бегло просматривать текст. Возникла пауза, затем Йон попросил его вкратце пересказать прочитанное.

Как и девяносто процентов учеников, Каспар начал ответ с самого популярного немецкого слова:

– Значит… история происходит на корабле, во время рейса между Нью-Йорком и Буэнос-Айресом. – Он замолчал и с беспокойством заерзал на стуле. Понятно, сейчас он успел прочесть лишь несколько первых абзацев.

– Дальше.

Каспар скосил глаза в сторону соседа, а тот раскрыл под столом книгу и тайком заглядывал в нее.

– Я делаю тебе небольшую подсказку, – дружелюбно произнес Йон. – Книга называется «Шахматная новелла».

Две девочки за передним столом обернулись. Каспар с облегчением поднял голову.

– Ну, на корабле плывет один тип, он чемпион мира, – сказал он и радостно уточнил: – Чемпион мира по шахматам. Но на самом деле он абсолютно тупой. Не умеет даже правильно писать, и вообще. Совсем тупой.

Последнее слово сопровождалось глухим стуком, донесшимся из соседнего помещения. Йон решил, что в девятом «а» опрокинулся стул. За стуком последовал приглушенный крик.

– Не будем обращать внимания, – сказал Йон. – Продолжай.

– По-моему, там больше ничего нет, – пробормотал Каспар.

– Любопытно, – возразил Йон. – Разве у нас с тобой разные книги? Кто-нибудь может помочь Каспару?

В этот момент раздался яростный вопль. Ковальски, кто еще так

ревет? Только его голосу подвластны такие ноты. Класс заволновался.

– Оральски устроил разнос, – ухмыльнулся Макс Лонер.

Йон попросил одну из девочек закрыть откинутую створку окна, однако крик все равно проникал сквозь стены. Нет, так не пойдет.

– Минуточку, – объявил он, – сейчас я вернусь. А вы тем временем подумайте, как более или менее прилично изложить содержание.

Он вышел из класса и притворил за собой дверь. Возле девятого «а» стоял Шредер, за дверью бесновался Ковальски.

– Вон! Немедленно!

– Надо бы записать его на магнитофон, – пробормотал Шредер. – Этот тип просто невыносим. – Он уже поднял руку, чтобы постучаться, как дверь класса резко распахнулась. Ковальски, с багровым лицом, вытолкал в коридор мальчишку.

– Я позабочусь о том, чтобы ты вылетел отсюда! – заорал он снова, схватил парня за капюшон свитера и яростно потряс.

– Гаральд, перестань! – сказал Йон.

Пальцы физкультурника крепко вцепились в капюшон, но рука в нерешительности замерла. Йон узнал мальчишку: Мирко фон Эйкберг, один из главных бузотеров девятого «а». В два прыжка Йон очутился рядом с Ковальски.

– Ты соображаешь, что делаешь? – воскликнул он. – Отпусти его!

Ковальски уронил руки и заковылял к стене. Мирко злобно одернул задравшийся свитер.

– Он больно схватил меня! – завизжал он. – Я подам в суд, моя мама адвокат, она покажет вам всем.

– Не ори! – резко одернул его Йон. – Марш в класс! И закрой дверь.

Мирко открыл было рот, чтобы что-то возразить, но просто повернулся, нырнул в классную комнату и с грохотом захлопнул дверь.

Йон опять повернулся к Ковальски:

– Что на тебя накатило, черт побери?

Ковальски грозно двинулся на него. Но его взгляд внезапно скользнул мимо Йона, а ноги подогнулись. Он медленно сполз по стене, обтирая штанами побелку, сел на пол и весь обмяк. Глаза закрылись, голова свесилась набок.

Шредер бросился в секретариат – вызывать «неотложку». Йон опустился на колени рядом с физкультурником и повторял его имя. Он не знал, что делать, и лишь смотрел на него. Прыщ на шее, обрюзгший живот, желтые от никотина пальцы. Дотрагиваться до него было неприятно. Ковальски никогда ему не нравился. Он был рад, когда Шредер появился с директором, и он смог снова вернуться в класс. Хватит с него несчастных случаев.

После шестого урока весь педагогический коллектив собрался в учительской. К огромному удивлению Йона, Юлия уселась, словно это само собой разумелось, между ним и «близняшкой». Мейер-биолог, сопровождавший «скорую» в клинику «Норд», сообщил in extenso [17] о состоянии здоровья физкультурника. Он явно был в своей стихии: Ковальски перенес, говоря языком дилетантов, инфаркт, но все обошлось сравнительно благополучно. Во всяком случае, опасности для жизни их коллеги уже нет.