Чтение онлайн

– Это просто кошмар! Почему ты сразу же не пришел к нам?

Сама мысль о том, чтобы искать утешения именно у Верены и ее муженька, показалась Йону настолько нелепой, что он едва не расхохотался. Мании, рыжеволосый крепыш, владел небольшой мастерской, выполнявшей сантехнические работы, – «Газ, вода, дерьмо», как называл ее он сам. Свое свободное время он в основном проводил вне дома, играя на контрабасе в группе «Тараканы». Они лабали старье шестидесятых-семидесятых годов на свадьбах и днях рождения своих знакомых, а иногда и на танцах где-нибудь в сельской местности. К счастью, репетировали они не в подвале у Глиссманов, а в гараже ударника где-то в Брамбеке.

– Йон! Милый! Мне

безумно жаль. – Не успел он отшатнуться, как Верена бросилась ему на шею. Она любила преувеличенные выражения чувств.

– Я знаю. Благодарю, – пробормотал он и, выждав для приличия секунду, высвободился из ее рук. Она слишком сильно полила себя знакомыми ему духами, которыми иногда пользовалась и Шарлотта.

– Упала, говоришь? – Она вытаращила глаза так, что они едва не выскочили из орбит. – Отчего же? Она была… того?

– Что «того»?

– Ну, ты ведь понял меня. – Она подмигнула ему, сложила пальцы и щелкнула себя под подбородком. Ее ногти покрывал темно-зеленый лак.

В груди Йона заклокотал гнев.

– Да, – буркнул он. – Хотя тебя это абсолютно не касается.

Казалось, она не заметила его недовольства.

– Ты в трансе, понятно, – заявила она. – Еще бы, такое потрясение! Может, тебе нужна помощь? Я могу что-нибудь для тебя сделать?

– В данный момент я хочу лишь одного: чтобы меня оставили в покое.

– Йон, я понимаю. Но, может, ты поешь чего-нибудь? Хоть немножко? У Манни завтра день рождения, мы готовимся к приему гостей. Принести тебе парочку колбасок? Или куриных окорочков? Ты ведь и сам знаешь, еда и питье связывают между собой душу и тело.

Не соседка, а кладезь всевозможных банальностей!

– Нет, благодарю.

– Не до еды тебе? Слушай, может, нам лучше отменить гостей? Из-за Шарлотты?

– Не выдумывай! Уж она-то точно бы этого не одобрила.

– Ты прав. – Верена изобразила трагическую мину и кивнула. – Хотя, конечно, нам будет не до веселья. Ой, как я расскажу все это Лютте! Она жутко расстроится, просто в обморок упадет!

Йону как-то не верилось, чтобы Лютта, прыщавая тринадцатилетняя девчонка со скобкой на зубах и всегда растрепанной головой, слишком уж горевала по Шарлотте. Ведь она всегда здоровалась с ними небрежным кивком, бубнила что-то невнятное, когда с ней заговаривали, и от нее обычно исходил едкий запах навоза. Единственное, что ее занимало, была Стелла, кобылка-пони, возле которой она проводила все свободное время. В конюшне Ниндорфского парка, как раз там, где пролегал обычный маршрут пробежек Йона.

– Если мне понадобится помощь, я непременно обращусь к вам, – сказал он и слегка прикрыл дверь.

Верена машинально шагнула вперед и взяла его за руку. Через каждый зеленый ноготь тянулась по диагонали серебряная полоса; чтобы соорудить подобную красоту, потребовалась уйма времени.

– Ты обещаешь, да? – спросила она. – Если вдруг почувствуешь себя одиноким? Приходи к нам сегодня вечером. Немножко общения и хорошей музыки не повредят тебе, совсем не повредят.

Его спас звонок телефона. Вдруг это вспомнила про него Юлия? Йон оттеснил Верену от порога, пробормотал извинения и торопливо закрыл дверь. Телефонная трубка, которую он давеча никак не мог отыскать, оказалась на столике красного дерева, рядом с работой Тимо, под газетой «Гамбургер Абендблатт». По-видимому, Шарлотта оставила ее там вечером, а он, не обратив внимания, накрыл сверху газетой. Немного помедлив, он снял трубку. Если звонит Юлия, что он ей скажет? Не прошло и суток с тех пор, как они стояли на коленях перед тяжелым шкафом и глядели в глаза друг другу. Йон снова ощутил упругость ее губ. Ему очень хотелось услышать ее голос, и в то же время говорить с ней он боялся. После седьмого

звонка он нажал на кнопку.

– Это я, – сказал Роберт. – Скажи-ка, ты не желаешь сыграть сегодня в сквош? Вчера я забыл спросить тебя об этом.

Йон раскрыл рот, но внезапно ощутил, что его язык словно налит свинцом. Он с трудом сглотнул.

– Алло, ты меня слышишь?

– Да, – прохрипел Йон.

– Ну, так как же? Я еще успею заказать площадку на восемнадцать часов, только нужно решить поскорей. На завтрашний день все уже занято.

Йон присел на краешек красного кресла рядом с котом. Колумбус безмятежно дрых и даже как будто похрапывал.

– Послушай, Роберт, – тихо проговорил Йон и закрыл на мгновение глаза. – Тут произошла одна вещь. – Его нога задела за какой-то предмет, валявшийся под креслом. Он нагнулся.

– Валяй! Рассказывай!

Йон вытащил из-под кресла пустую бутылку и уставился на этикетку с надписью «Чинзано».

– Шарлотта умерла, – сообщил он.

Не прошло и тридцати минут, как Роберт был у него – он тотчас же сел за руль. Йону пришлось еще раз рассказать о случившемся. Начал он с возвращения Шарлотты с покупками. Про утреннюю сцену на кухне умолчал.

Роберт молча осмотрел разгромленный кабинет. Перешагнул через кучки бумаг, брошюр, едва не споткнулся о старый ящик с инструментами; Йон отпихнул его ногой в сторону. У окна Роберт остановился, оперся ладонями о подоконник и шумно втянул в себя воздух. Долго смотрел на голые деревья и наконец спросил:

– Из-за чего же вы так поругались?

Его вопрос вызвал в памяти Йона сотрудницу криминальной полиции, ту самую, с острой мордочкой. Из-за чего? Да не из-за чего. Из-за всего.

– Ты ведь сам знаешь, какая она становилась, когда напивалась, – пробормотал он.

Роберт по-прежнему бесстрастно смотрел в окно, ссутулив плечи.

– Она считала, что у тебя опять появилась новая пассия, – сказал он. – Во всяком случае, поделилась со мной подозрениями. В прошлую субботу. Когда ты был в городе.

В прошлую субботу он как раз купил черный пуловер, мечтая о том, как прикоснется к коже Юлии.

– Абсолютная чепуха, – заявил он. – И вообще, почему ты так разговариваешь со мной? Словно я записной бабник.

Десять лет он сохранял верность Шарлотте, без всякого труда. Но постепенно она начала меняться, – быть может, это было связано с переживаниями по поводу собственного бесплодия. Во всяком случае, в ней все сильней и сильней проступали черты ее родителей. У Адольфа Шарлотта переняла командирский тон, у Труди постоянное нытье и жалобы на разнообразные болячки, усталость на работе, погоду и, разумеется, на него: он, де, невнимателен к ней, совсем ее забросил, слишком мало с ней разговаривает, не интересуется ее проблемами. Слишком часто сбегает от нее за письменный стол.

За следующие четырнадцать лет у него было шесть любовниц. Другие мужики гуляют гораздо круче. Вот и Роберта с его тремя браками не назовешь образцом супружеской верности.

– Она это утверждала, а не я, – возразил Роберт. – После твоего последнего загула она жила в постоянной тревоге.

Он имел в виду Эвелин. Та прожужжала Йону все уши, уговаривая его уйти от Шарлотты; поначалу он и в самом деле всерьез подумывал об этом. Но чем больше Эвелин нажимала на него, тем менее привлекательной казалась ему перспектива бросить ради нее привычную и, в сущности, вполне приятную жизнь. Неужели он тогда в самом деле считал, что любит Эвелин? Теперь он с трудом припоминал всю эту историю. После нее была еще Вера; его возбудила ее холодная неприступность: захотелось расколоть тот крепкий орешек. Впрочем, про нее Роберт ничего не мог знать.